Мы взяли ребёнка из детдома, а через год я нашла это в его дневнике Мы с мужем не могли иметь детей. Пять лет...

Мы взяли ребёнка из детдома, а через год я нашла это в его дневнике
Мы с мужем не могли иметь детей. Пять лет обследований, лечения, надежд и разочарований. А потом решились — взяли малыша из детдома.
Артёму было три года, когда мы впервые увидели его в приюте. Маленький, худенький, с огромными глазами, в которых застыл страх. Он не плакал, не капризничал, просто сидел в углу и смотрел на нас.
— Он хороший мальчик, — сказала воспитательница. — Только замкнутый очень. Привыкнет — оттает.
Мы забрали его в тот же день.
Первый год
Первый месяц был тяжёлым. Артём не шёл на руки, боялся громких звуков, просыпался по ночам с криком. Я сидела с ним до утра, гладила по голове, шептала, что всё хорошо.
Потом он привык. Начал улыбаться, звать нас мамой и папой, играть с игрушками. Мы были счастливы. Думали, что спасли этого ребёнка.
Странности
Через полгода я начала замечать странности. Артём мог часами сидеть и рисовать одни и те же картинки — дом, дерево, фигурка женщины. Когда я спрашивала, кто это, он отвечал: "Та тётя".
— Какая тётя?
Он пожимал плечами и убегал.
Ещё он боялся зеркал. Подходил к ним, смотрел, а потом отворачивался и плакал. Психолог сказала: "Посттравматический синдром, пройдёт".
Не проходило.
Тот день
Вчера я убиралась в его комнате и нашла дневник. Обычная тетрадка в клеточку, спрятанная под матрасом.
Я открыла. Детским почерком, корявыми буквами там было написано:
"Я помню, где я жил раньше. Там была мама. Но она не настоящая. Настоящая мама приходила ночью. Она говорила, что скоро заберёт меня. А потом меня забрали эти тётя и дядя. Но я знаю, что настоящая мама придёт. Она обещала".
У меня похолодело внутри.
Я перевернула страницу.
"Сегодня настоящая мама опять приходила. Я видел её в окно. Она стояла под фонарём и смотрела на наш дом. Я помахал ей, она улыбнулась. Сказала, чтобы я никому не рассказывал. Это наш секрет".
Дальше шли рисунки. Те самые — дом, дерево, женщина. На последнем рисунке женщина стояла у крыльца, а рядом с ней — мужчина. С тёмными волосами, в очках.
Я узнала его. Это был наш сосед. Тот, который год назад помогал нам с документами на усыновление.
Я выронила тетрадь.
Вечером, когда муж вернулся с работы, я показала ему дневник. Он прочитал, побледнел.
— Это не может быть правдой, — сказал он. — Мы же всё проверили. Его мать лишена прав, она в тюрьме.
— А если не в тюрьме? — спросила я. — Если она вышла? Если она следит за нами?
Муж молчал.
Я подошла к окну. На улице горел фонарь, под ним никого не было. Но мне показалось, что в кустах мелькнула тень.
— Нам нужно поговорить с Артёмом, — сказала я.
Мы зашли в его комнату. Он сидел на кровати и смотрел на нас своими огромными глазами.
— Сынок, — начала я осторожно. — Ты писал в дневнике про настоящую маму. Расскажи нам про неё. Кто она?
Он молчал долго. Потом показал пальцем на мужа.
— Папа знает, — сказал он тихо. — Папа её видел.
Я обернулась к мужу. Он побелел как мел.
— Что? — выдохнула я.
— Это не то, что ты думаешь, — прошептал он. — Та женщина... она не просто его мать. Она моя...
Продолжение тут - vk.cc/cVv3x9