Мой муж всегда говорил, что ненавидит детей. Что они шумные, требующие внимания и вообще — не для него. Мы поженились...

Мой муж всегда говорил, что ненавидит детей. Что они шумные, требующие внимания и вообще — не для него.
Мы поженились восемь лет назад. Я мечтала о малыше, но он был непреклонен. «Хочешь — заведи кота. Детей не надо».
Я смирилась. Купила кота. Поставила крест на материнстве.
Но последний год Руслан начал исчезать. Каждую субботу он говорил: «Я к маме, у неё давление». Свекровь жила в Подольске, час езды от Москвы. Сначала я верила.
Потом заметила, что он стал покупать странные вещи. Детское питание, памперсы, игрушки. Он прятал их в багажник и уезжал.
— Маме передаю, у неё соседка с ребёнком бедствует, — объяснял он.
Я молчала. Но внутри росла тяжёлая, липкая тревога.
В прошлую субботу я не выдержала.
Он уехал в восемь утра. В десять я села в свою машину и поехала за ним.
Подольск, старый частный сектор. Я знала этот дом — мы бывали здесь раз в год на праздники. Но Руслан свернул раньше. За три квартала до свекрови.
Я припарковалась в тени, видела, как он заходит в обшарпанную пятиэтажку. На руках у него был огромный пакет с розовыми единорогами.
Я ждала час.
Он не выходил.
Я набрала номер свекрови.
— Тамара Ивановна, как вы себя чувствуете? Руслан уже у вас?
— Ой, дочка, спасибо. Давление отпустило. А Руслан… — она запнулась. — Он ещё в дороге, наверное.
Я сбросила вызов.
Он соврал. Она соврала.
Я вышла из машины и зашла в подъезд.
Квартира на втором этаже. Я позвонила.
Долго никто не открывал. Потом щёлкнул замок.
На пороге стояла молодая женщина с огромными испуганными глазами. За её спиной, в коридоре, я увидела детскую коляску.
— Вам кого? — спросила она дрожащим голосом.
— Я жена Руслана, — сказала я.
Она побелела так, что я испугалась — сейчас упадёт в обморок.
Из комнаты выбежала маленькая девочка.
— Папа приехал! — закричала она. — Папа, папа, ты мне единорога купил?
Я смотрела на неё и не верила своим глазам.
Ей было года три. Тёмные кудряшки, огромные карие глаза, ямочки на щеках.
Она была копией моего мужа.
Из кухни вышел Руслан. Увидел меня. Замер.
— Крис, — сказал он тихо. — Я всё объясню.
Я смотрела на него. На женщину. На девочку, которая теребила в руках розового единорога.
— Объясни, — сказала я.
Он открыл рот, но не успел ничего сказать.
Потому что из спальни донёсся детский плач.
Совсем маленький. Новорождённый.
Женщина вздрогнула и побежала в комнату.
Руслан стоял белый как мел.
— Сколько их? — спросила я шёпотом.
— Две, — ответил он. — Девочки. Погодки.
Я смотрела на мужа, который восемь лет убеждал меня, что дети — это обуза.
— Чьи они? — спросила я.
Он молчал.
— Чьи, я спрашиваю?
— Мои, — сказал он.
— А мать?
Он поднял на меня глаза.
— Моя сестра. Она умерла год назад.
У меня подкосились ноги.
— У тебя нет сестры. Ты единственный ребёнок в семье.
— Это мама так решила, — глухо сказал он. — Когда Лена забеременела в семнадцать, она сказала: «Ты опозоришь семью, убирайся». Лена уехала в Москву, родила. Мать вычеркнула её.
— А ты?
— Я не знал. Лена нашла меня через пять лет, когда вторая родилась. Муж её бросил, жить было негде. Она просила только о помощи. Я не мог отказать.
— И ты молчал восемь лет?
— Я боялся, — прошептал он. — Боялся, что ты уйдёшь. Что мать узнает и у неё будет инфаркт. Что детей заберут в детдом.
— А сейчас?
Он посмотрел на меня.
— Сейчас Лены нет. А они есть. И я не знаю, что делать.
Из спальни вышла женщина с младенцем на руках.
— Ей три недели, — сказала она. — Мы её назвали Леной. В честь мамы.
Девочка с единорогом подбежала ко мне и дёрнула за руку.
— Тётя, а вы кто? Вы к нам жить приехали?
Я смотрела в её карие глаза, такие же, как у моего мужа в день нашей свадьбы.
— Я пока не знаю, — сказала я.
Мой телефон завибрировал.
Сообщение от свекрови:
«Дочка, ты не приедешь сегодня? Я пирог испекла. Руслан сказал, вы в выходные собирались…»
Я посмотрела на экран. Потом на Руслана. Потом на двух девочек, которые остались без матери.
— Она не знает, — сказала я.
— Нет, — покачал головой муж. — И не должна узнать. У неё сердце.
Я набрала ответ:
«Приеду. Только не одна».
Свекровь прислала смайлик — сердечко.
Руслан смотрел на меня с ужасом.
— Ты что задумала?
Я убрала телефон.
— Мы едем к твоей матери, — сказала я. — Все вместе.
— Крис, она не выдержит…
— Она должна узнать, что у неё есть внучки. И что одна из них носит имя её дочери.
— А если ей станет плохо?
Я посмотрела на девочку, которая всё ещё держала меня за руку.
— Тогда мы вызовем скорую. И будем рядом.
Руслан молчал долго.
Потом кивнул.
— Хорошо, — сказал он. — Но сначала я должен тебе кое-что показать.
Он достал телефон, открыл галерею и протянул мне.
Я увидела фото.
Свидетельство о смерти.
Имя — Елена Сергеевна Петрова, 28 лет.
Причина смерти — послеродовые осложнения.
Дата — три недели назад.
А ниже — другое фото.
Завещание, написанное от руки.
«Я, Петрова Елена Сергеевна, завещаю опеку над моими дочерями, Алисой и Леной, моему брату, Петрову Руслану Сергеевичу. И его жене.
Потому что другой семьи у меня нет».
Я перечитала три раза.
— Она указала меня, — сказала я шёпотом. — Она меня никогда не видела.
— Она знала, что ты есть, — ответил Руслан. — Я показывал ей твои фото. Она говорила: «У тебя хорошая жена. Береги её».
Я смотрела на экран и не чувствовала слёз.
Алиса дёрнула меня за руку:
— Тётя, вы плачете? Вам больно?
Я присела перед ней на корточки.
— Нет, — сказала я. — Не больно.
— А что?
Я обняла её.
— Я просто вспомнила, что давно не видела свою маму.
— А она где?
— Далеко.
— Она хорошая?
— Я надеюсь, — сказала я. — Скоро узнаю.
Я поднялась и посмотрела на Руслана.
— В субботу едем к твоей матери. А сейчас — познакомь меня с ними по-человечески.
Он выдохнул.
— Ты серьёзно?
— Я никогда не была более серьёзной.
Из спальни снова заплакала маленькая Лена.
Я протянула руки:
— Дай. Я сама.
Он передал мне тёплый кричащий комочек.
Я прижала девочку к груди.
Она замолчала.
Алиса принесла своего единорога и ткнула им сестре в нос:
— Смотри, это папа подарил. Тебе тоже купит, когда вырастешь.
Руслан стоял в дверях и смотрел на нас.
У него дрожали губы.
— Я люблю тебя, — сказал он.
— Знаю, — ответила я. — Но с этого момента мы всё решаем вместе.
— Всё?
— Всё.
Я посмотрела на Алису, на Лену, на мужа.
— И первое, что мы решим, — сказала я. — Маме твоей мы скажем правду. Не сегодня. Не завтра. Но скажем. Потому что врать детям я больше не буду. И себе — тоже.
— А если она не примет их?
— Тогда у них будет только одна бабушка, — я посмотрела на фото на стене, где улыбалась молодая женщина с карими глазами. — Та, которую они уже никогда не увидят.
Руслан закрыл лицо руками.
Алиса подошла к нему и обняла за колени.
— Папа, не плачь, — сказала она. — Мама говорила, что ты сильный.
Он поднял её на руки.
— Я стараюсь, — сказал он.
В прихожей зазвонил домофон.
Мы переглянулись.
— Ты кого-то ждёшь? — спросила я.
— Нет, — ответил Руслан.
Я подошла к двери, нажала кнопку.
— Кто там?
— Откройте, полиция, — сказал мужской голос.
У меня оборвалось сердце.
— У нас есть основания полагать, что в этой квартире незаконно удерживаются несовершеннолетние дети.
Руслан побледнел.
— Кто вызвал? — спросила я шёпотом.
Он покачал головой.
Я посмотрела на Алису. Она прижимала к себе единорога и смотрела на дверь огромными испуганными глазами.
Маленькая Лена заплакала у меня на руках.
В дверь постучали и..
Читать полностью тут - https://vk.cc/cUmVpG