А в жизни, кто мы?
Мы шибко корчим гениев-калек Из всех щелей, до самой до усрачки. А твой, Серёжа, "Чёрный человек", Всего лишь, братец, белая горячка!
Нам бы пруто́в десятков пару, Да я́корь в зад, а не крючок. Ты, Михаил, не белый парус, А лишь зажравшийся внучёк!
У нас и так родство подпа́лено, Но мы в столицу, не в леса́. Тебе бы, Осип, не на Сталина, А на прапра́дедов писа́ть.
О, чудо, отменили букву "ять", Теперь у нас с абстракцией в порядке. Тебе б, Володя, не манжетики менять, А дыни собирать и жрать их с грядки!
Мы пьём вино всю ночь, по две недели, В заклад крестьянских душ играем в вист. Не нужно обвинять: "Недоглядели!", Ты, Саша, лодырь, мот и похерист!
Вот кто-то давится ириской, Кому инфаркт на лоне нив. Я потому не в этом списке, Что, слава Богу, ещё жив!
Есть на кого и не поднимется Перо, вот даже для "капуст". Сей список далеко не пуст: /к_медведев/
Константин Медведев
Мы шибко корчим гениев-калек
Из всех щелей, до самой до усрачки.
А твой, Серёжа, "Чёрный человек",
Всего лишь, братец, белая горячка!
Нам бы пруто́в десятков пару,
Да я́корь в зад, а не крючок.
Ты, Михаил, не белый парус,
А лишь зажравшийся внучёк!
У нас и так родство подпа́лено,
Но мы в столицу, не в леса́.
Тебе бы, Осип, не на Сталина,
А на прапра́дедов писа́ть.
О, чудо, отменили букву "ять",
Теперь у нас с абстракцией в порядке.
Тебе б, Володя, не манжетики менять,
А дыни собирать и жрать их с грядки!
Мы пьём вино всю ночь, по две недели,
В заклад крестьянских душ играем в вист.
Не нужно обвинять: "Недоглядели!",
Ты, Саша, лодырь, мот и похерист!
Вот кто-то давится ириской,
Кому инфаркт на лоне нив.
Я потому не в этом списке,
Что, слава Богу, ещё жив!
Есть на кого и не поднимется
Перо, вот даже для "капуст".
Сей список далеко не пуст:
/к_медведев/
Юрий Иванов