В Омской области пьяный пасынок ночью зарезал отчима. Мужчина упрекнул парня в безделье и отсутствии работы ...

Никогда не нужно мужикам подбирать себе этих брошенок с их отродьем, которое нашляли
Мерзость

Сказка о Мастере Латах и Пустотах, которые он зашивал
В городе, где у всего был срок годности, а у каждой мечты — гарантийный талон, жил Мастер Лата. Не портной. Не часовщик. Он чинил то, что нельзя починить по инструкции. Его магазинчик «Вечное Исправление» ютился в переулке, которого не было на карте. Вывеска была написана буквами, которые постоянно рассыпались, но он терпеливо собирал их каждое утро заново.
Мастер Лата был маленьким, сутулым человеком с пальцами, покрытыми тончайшими шрамами — следами от иголок, шил и лезвий, которыми он работал с невещественной материей. Его клиентами были не люди с сломанными чайниками. К нему приходили с другими поломками:
· Женщина, у которой из сердца выпал кусочек доверия, оставив дыру, куда задувал ледяной сквозняк одиночества.
· Молодой человек с треснувшим «завтра» — оно перестало наступать, застряв в бесконечном «сегодня».
· Девочка, растерявшая по дороге из школы звук своего смеха. Она принесла его в крошечной коробочке — тихого, испуганного, сложенного втрое.
А ещё были вещи посерьёзнее. Иногда в самом воздухе города появлялись Пустоты. Не дыры, а именно Пустоты. Места, где реальность истончалась, потому что там кто-то слишком горько плакал, слишком долго лгал или просто перестал верить, что утро будет светлым. В эти Пустоты можно было провалиться. Они засасывали в себя свет, звуки и надежды, как чёрные дыры отчаяния.
И вот тогда выходил на работу Мастер Лата. Его инструменты были особыми:
· Игла, заправленная лунной нитью — для сшивания разорванных обещаний.
· Молоток из тишины между каплями дождя — чтобы вбивать на место выскочившие из ларца радости.
· Клей, сваренный из первых лучей рассвета и паутины — для склеивания разбитых иллюзий (он знал, что иллюзии тоже нужны, как стёкла в окнах).
· И главное — его собственное, неуёмное, до боли в душе сострадание, которое он черпал из невидимого родника где-то под рёбрами.
Он зашивал Пустоты. Не заплатками из новой реальности, а аккуратными стежками по краям. Он находил в памяти места обрывки забытых мелодий, выцветшие фотографии счастья, теплые слова, сказанные когда-то невпопад, — и вплетал их в ткань бытия, латая прореху. После его работы на месте Пустоты оставался шрам, но шрам золотой, похожий на причудливую молнию. И сквозь него теперь прорастала трава, а дети инстинктивно обходили это место, чувствуя святость залатанной боли.
Но однажды к нему пришла Сама Пустота. Не дыра в мире, а Пустота с большой буквы — тёмная, бездонная, тихая. Она пришла не за починкой. Она пришла как клиентка.
— Меня тоже нужно починить, — прошелестела она голосом, похожим на звук падающей в колодец вселенной. — Я устала быть пустой. Все меня латают, зашивают, заполняют. А я хочу быть целой. Не заполненной, а целой.
Мастер Лата впервые отложил свои инструменты. Он не знал, как чинить саму Пустоту. Весь его смысл был в том, чтобы её устранять. Он несколько дней и ночей сидел перед ней, и его сострадание, обычно такое стремительное, уткнулось в тупик.
И тогда он понял. Он не взял иглу. Он взял зеркало — не простое, а то, что отражало не форму, а суть. И поднёс его к Пустоте.
— Смотри, — сказал он тихо. — Я не буду тебя чинить. Я научу тебя быть. Ты — не дыра в пироге мироздания. Ты — его необходимый ингредиент. Без тебя не было бы пространства для наполненности. Без молчания — для звука. Без тьмы — для света. Ты — не ошибка. Ты — пауза. Великая, священная пауза.
И он начал не зашивать её, а вышивать по её контуру. Он взял свои нити — лунные, солнечные, нити смеха и слёз — и не заполнял Пустоту, а обводил её, подчёркивал, делал её форму ясной и прекрасной. Он создал вокруг неё золотую, сияющую оправу из принятия.
Пустота, увидев себя отражённой и обрамлённой не как враг, а как часть узора, вздохнула. И в этом вздохе не было больше голода. Было спокойствие. Она не исчезла. Она стала местом силы. Местом, куда можно прийти, чтобы ощутить тишину, сбросить тяжесть и вспомнить, что любая полнота начинается с пустоты.
С тех пор Мастер Лата переименовал свою лавку. Теперь она называлась «Лавка Принятия и Золотых Шрамов». Он всё ещё чинил сломанные «завтра» и пришивал оторвавшиеся смехи. Но делал это иначе. Он не просто исправлял ошибки. Он помогал вещам обрести новую форму, включив в неё саму поломку. Разбитую вазу он склеивал так, что золотые прожилки клея становились главным украшением. Треснувшее сердце он не сшивал наглухо, а вставлял в трещину крошечное зеркальце, чтобы свет отражался иначе.
Он понял главное: вечное исправление — это путь в никуда, если не признать, что «сломанное» — это просто иной, часто более сложный и красивый, способ существования.
И когда в город снова приходила Пустота, он не бросался её латать. Он приглашал её на чай, сажал в самое удобное кресло и спрашивал:
— Расскажи, чему ты хочешь быть пространством?
И тогда Пустота, попивая чай с мёдом из забытых ульев, начинала тихо напевать..

Вёрсты
Разметались на пути вёрсты,
Словно серая волков стая.
В этот мир я заходил просто,
От весеннего тепла тая.
Убегаю от себя в стужу,
Задыхается гнедых пара.
Я когда-то был глазам нужен,
В эту зиму и душой старый.
Кровоточенно свистит ветер,
Забирая у небес солнце.
Эх, остаться б на другом свете -
Невозможное в груди бьется.
Будто призраки встают сосны -
Очертания седой масти.
Я соседствовал с судьбой сносно,
Утопая лишь в её страсти.
Страшным криком надо мной птицы
Раскричались, что не жить нынче.
Мне бы только на себя злиться,
Но не ведаю я той притчи.
Что ж, споют за упокой вётлы,
Будет ласковым закат вешний.
Променять свою мечту подло,
Но остаться без любви грЕшно.
Изнурительно скрипят збруи,
Запрокидывает ночь снасти.
Я не вправе осуждать всуе -
Дай ей Бог за нас двоих счастья!
/к_медведев/

В сегодняшних реалиях не удивлюсь, если ему дадут второй шанс, подпишет контракт и еще вернется героем.

вот знаете, радует что в таких случаях никто не остается безнаказанным, у нас закон жесткий, и он работает🙏🏼

если честно, я верю в закон…видимо некоторым кажется, что все сойдет им с рук, но все равно все выплывет наружу. Не уйти никому от ответственности, это точно! 👍

А зачем нужно было с пить спиртное с неровней. Вот и итог воспитания.