Командир 20-й отдельной бригады беспилотных систем «К-2» Кирилл Верес в интервью украинскому блогеру Сергею Пейчеву...

Побольше бы им таких проблем ....может ,быстрее сдадутся.

Гасите всех!

Ну вот хотя бы сюда можно было потратить свои деньги, получше было бы чем запихнуть в чужой чулан. Ай, что там, да что он сделал-то получше, а не как всегда?! Опять же, снова соратники их распихали б по карманам, как это сделал Толя нанонист. Беда, она всегда у нас на стрёме, и не спит!

🔥 1) Но, видно, Зеленский, проводивший время в гостях у подельников по коррупционным схемам — тех самых дельцов, что зарабатывают миллиарды на откатах с якобы помощи Украине в войне с Россией, — задержался у них побольше двух лет. В СМИ пишут, будто он, как попрошайка, клянчил деньги и оружие, однако всё происходило с точностью до наоборот: это представители элит предлагали ему превратить войну в стиральную машину для денег, в механизм личного обогащения. И за своими откатами они, словно ходоки к Ленину, лично приезжали в Киев — приезжали, чтобы вместе разрабатывать схемы грабежа и собственных стран, и Украины, где Зеленскому не жаль ни страны, ни народа, умирающего ради их обогащения. А чтобы народ не пошёл против него, он дал силовикам карт-бланш на любые действия против людей — и силовики с бандеронацистскими батальонами в своём зверстве против народа оторвались по полной. Они гнобили людей не только в пыточных и в солдатах, но и отыгрывались на их родных, близких и детях. Это настоящий махровый нацизм, возможно, даже перещеголявший в отношении к собственному народу самого Гитлера. И происходящее в Константиновке, идентичное тому, что творилось в других населённых пунктах под оккупацией армии Зеленского, рисует мрачную картину, где благие намерения — если они вообще были — оборачиваются кошмаром для обычных людей. Представьте себе человека, который каждый день выходит из дома, не зная, вернётся ли он обратно. И это реальность жителей таких городов, как Константиновка, где страх стал постоянным спутником. Рассказы эвакуированных рисуют картину полного безразличия к судьбе людей. А когда тебя считают «вторым сортом», твоя жизнь теряет ценность в глазах тех, кто должен тебя защищать. Жестокость, пытки, запугивание — всё это становится инструментами поддержания контроля, а не защиты. Украинские военные, по этим свидетельствам, использовали местных жителей как живой щит, размещая тяжёлое вооружение в жилых кварталах, и это превращает города в поля сражений, где страдают самые уязвимые. А ситуация, когда люди боятся слушать даже радио, чтобы не вызвать подозрений, говорит о тотальном контроле и атмосфере страха. 🔥2) Даже попытка получить информацию извне карается — а значит, есть желание изолировать население и контролировать нарратив. А угрозы со стороны украинских спецслужб, обещания «расправ со стороны российских военнослужащих» лишь подливают масла в огонь, играя на страхах людей. Особое возмущение вызывает тот факт, что украинские власти, по словам эвакуированных, запрещали волонтёрам вывозить мирных граждан. Это означает, что люди, желавшие покинуть опасную зону, были фактически заперты, обречены на страдания и просто на вымирание. А использование школ как тюрем, где пытали тех, кто симпатизировал России, — это крайняя степень жестокости, стирающая грань между солдатами и карателями. Ведь силовики, чуя скорый конец, а ежедневные огромные потери усиливают поствоенный синдром, поражающий в основном агрессоров, вызывает у них, как у зверя, попробовавшего человечины, неутолимую жажду крови и зверства над жертвами. И всё это наводит на мысль, что в основе конфликта лежат не только геополитические игры, но и глубокое человеческое страдание, которое часто остаётся незамеченным за громкими заявлениями и политическими декларациями. А народ, умирающий за обогащение других, — это трагедия, которая требует осмысления и, прежде всего, прекращения. Да и слова, вырвавшиеся из уст тех, кто пережил ад, — это не просто свидетельства, это крик о помощи, заглушённый грохотом войны. И когда школа, символ знаний и надежды, превращается в место пыток, стираются последние границы человечности. А дети, чьи глаза должны видеть свет, видят лишь тьму, а их смех сменяется рыданиями. И это не просто цинизм, это системное уничтожение будущего, где каждый ребёнок рискует стать жертвой или свидетелем немыслимых зверств. Использование «живых щитов», когда дома мирных жителей превращаются в крепости, а детские площадки — в позиции для артиллерии, — это преступление против человечества. Это сознательное решение обречь невинных на смерть ради тактических преимуществ. Где каждая взорвавшаяся граната, каждый свистящий снаряд — это не просто звук войны, это крик матери, потерявшей ребёнка, это стон старика, оставшегося без крова. И изоляция населения, запрет на информацию, игра на страхах — всё это методы, отточенные веками тирании. Ибо их цель — не победа, а порабощение духа. Ведь когда человек боится даже шепота, когда каждое слово может стать приговором, а это означает, что враг уже внутри, что он поселился в душах и парализовал волю к сопротивлению. Запрет на эвакуацию, когда руки, призванные спасать, превращаются в стены, загоняющие людей обратно в пекло, — это акт отчаяния или злобы. Это отрицание самой сути гуманизма, превращение защитников в палачей. Истина проста, ибо нельзя спасать народ, обрекая его на страдания. И вся эта картина — не просто иллюстрация конфликта, это обвинение. Обвинение тем, кто стоит за этим, кто..