DELETED, 100 процентов , я думала она нормальная и что она жертва Амирана Сардарова, а она сама гадкая и глупая , на самом деле, врушка...она меня еще сильно бесила в мастере игры
Сказка о том, как один хлопок превратил плоскость в многомерье
Было время — а может, и не было, — когда мир лежал на спине, как лист бумаги на столе. Всё в нём было плоским: дороги, мысли, разговоры. Люди шли только вперёд или назад, вправо или влево. Они не знали, что можно взлететь или нырнуть вглубь. Они не знали, что внутри каждого спрятана дверь в другие измерения.
И ещё они не знали, что перенапряжены.
Каждый день они накапливали энергию. Не ту, что бежит по проводам, а ту, что застревает между позвонками, застревает в невысказанных словах, застревает в обидах, которые не выплаканы. Энергию, которая не течёт, а давит. Из-за неё люди кричали по пустякам, ломали посуду, хлопали дверьми. А потом удивлялись: откуда столько злости?
Однажды в этом плоском мире родился мальчик. Он был такой же плоский, как все, но одно в нём отличалось: он умел слушать тишину. Не ту, что наступает, когда все замолкают, а ту, что живёт между звуками, как рыба между волн.
Когда мальчику исполнилось двенадцать, он вдруг почувствовал, что мир давит. Давит так сильно, что рёбра трещат. Он лёг на землю, закрыл глаза и стал слушать. И услышал, как планета стонет от перегрузки.
— Что с тобой? — спросил он шёпотом.
— Слишком много энергии, — простонала Земля. — Никто не сбрасывает. Никто не выдыхает. Никто не хлопает в ладоши, чтобы разрядиться. Все только копят, копят, копят. Я сейчас лопну.
— А что будет, если лопнешь?
— Тогда плоское станет объёмным. Но больно. Очень больно.
Мальчик подумал и сказал:
— А если я помогу тебе сбросить энергию по-другому? Не больно?
— Как?
— Не знаю. Но попробую.
Он сел, сложил ладони лодочкой, как учила бабушка. Потом медленно развёл их в стороны. Потом соединил снова. И вдруг — хлопнул.
Не сильно. Не громко. Обычный хлопок ладонью о ладонь. Тот самый, который в детстве мы делаем, когда радуемся или когда хотим привлечь внимание.
Но в этом хлопке было всё: двенадцать лет накопленной тишины, вся нежность, которую он не высказал, все слёзы, которые не выплакал, и вся благодарность, которую не подарил. Хлопок получился чистым, как родник.
И в тот же миг мир вздрогнул.
Энергия, которая копилась веками, выплеснулась из трещин, как вода из прорванной плотины. Но не разрушила — расширила. Плоскость начала изгибаться, сворачиваться, прорастать новыми осями. Появилось «вверх» и «вниз». Появилось «внутрь» и «наружу». Появилось «тогда» и «потом».
Пространство стало многомерным.
А вместе с ним изменились души.
Мне не нравится Марьям от слова совсем. И Арно. Она скользкая и хитрая и лживая. А он просто бесхарактерный подкаблучник. Они во всём обвиняют Анну и Артура. Зачем Аня их защищает?!
Malvina Sss
Юлия Душкина
Валерия Писарева
Мария Марый
Алина Локтионова
Милена Александровна
Админ паблика
Асель Магзумова
Ольга Баженова
Вадим Корешкин
Vladimir Larin
Было время — а может, и не было, — когда мир лежал на спине, как лист бумаги на столе. Всё в нём было плоским: дороги, мысли, разговоры. Люди шли только вперёд или назад, вправо или влево. Они не знали, что можно взлететь или нырнуть вглубь. Они не знали, что внутри каждого спрятана дверь в другие измерения.
И ещё они не знали, что перенапряжены.
Каждый день они накапливали энергию. Не ту, что бежит по проводам, а ту, что застревает между позвонками, застревает в невысказанных словах, застревает в обидах, которые не выплаканы. Энергию, которая не течёт, а давит. Из-за неё люди кричали по пустякам, ломали посуду, хлопали дверьми. А потом удивлялись: откуда столько злости?
Однажды в этом плоском мире родился мальчик. Он был такой же плоский, как все, но одно в нём отличалось: он умел слушать тишину. Не ту, что наступает, когда все замолкают, а ту, что живёт между звуками, как рыба между волн.
Когда мальчику исполнилось двенадцать, он вдруг почувствовал, что мир давит. Давит так сильно, что рёбра трещат. Он лёг на землю, закрыл глаза и стал слушать. И услышал, как планета стонет от перегрузки.
— Что с тобой? — спросил он шёпотом.
— Слишком много энергии, — простонала Земля. — Никто не сбрасывает. Никто не выдыхает. Никто не хлопает в ладоши, чтобы разрядиться. Все только копят, копят, копят. Я сейчас лопну.
— А что будет, если лопнешь?
— Тогда плоское станет объёмным. Но больно. Очень больно.
Мальчик подумал и сказал:
— А если я помогу тебе сбросить энергию по-другому? Не больно?
— Как?
— Не знаю. Но попробую.
Он сел, сложил ладони лодочкой, как учила бабушка. Потом медленно развёл их в стороны. Потом соединил снова. И вдруг — хлопнул.
Не сильно. Не громко. Обычный хлопок ладонью о ладонь. Тот самый, который в детстве мы делаем, когда радуемся или когда хотим привлечь внимание.
Но в этом хлопке было всё: двенадцать лет накопленной тишины, вся нежность, которую он не высказал, все слёзы, которые не выплакал, и вся благодарность, которую не подарил. Хлопок получился чистым, как родник.
И в тот же миг мир вздрогнул.
Энергия, которая копилась веками, выплеснулась из трещин, как вода из прорванной плотины. Но не разрушила — расширила. Плоскость начала изгибаться, сворачиваться, прорастать новыми осями. Появилось «вверх» и «вниз». Появилось «внутрь» и «наружу». Появилось «тогда» и «потом».
Пространство стало многомерным.
А вместе с ним изменились души.
Ольга Евгеньевна
Анна Ликова
Виктория Мысина
Арно это просто слуга. Противно смотреть.
Желаю победы только Анне Хилькевич