Сказка о том, как один хлопок превратил плоскость в многомерье
Было время — а может, и не было, — когда мир лежал на спине, как лист бумаги на столе. Всё в нём было плоским: дороги, мысли, разговоры. Люди шли только вперёд или назад, вправо или влево. Они не знали, что можно взлететь или нырнуть вглубь. Они не знали, что внутри каждого спрятана дверь в другие измерения.
И ещё они не знали, что перенапряжены.
Каждый день они накапливали энергию. Не ту, что бежит по проводам, а ту, что застревает между позвонками, застревает в невысказанных словах, застревает в обидах, которые не выплаканы. Энергию, которая не течёт, а давит. Из-за неё люди кричали по пустякам, ломали посуду, хлопали дверьми. А потом удивлялись: откуда столько злости?
Однажды в этом плоском мире родился мальчик. Он был такой же плоский, как все, но одно в нём отличалось: он умел слушать тишину. Не ту, что наступает, когда все замолкают, а ту, что живёт между звуками, как рыба между волн.
Когда мальчику исполнилось двенадцать, он вдруг почувствовал, что мир давит. Давит так сильно, что рёбра трещат. Он лёг на землю, закрыл глаза и стал слушать. И услышал, как планета стонет от перегрузки.
— Что с тобой? — спросил он шёпотом.
— Слишком много энергии, — простонала Земля. — Никто не сбрасывает. Никто не выдыхает. Никто не хлопает в ладоши, чтобы разрядиться. Все только копят, копят, копят. Я сейчас лопну.
— А что будет, если лопнешь?
— Тогда плоское станет объёмным. Но больно. Очень больно.
Мальчик подумал и сказал:
— А если я помогу тебе сбросить энергию по-другому? Не больно?
— Как?
— Не знаю. Но попробую.
Он сел, сложил ладони лодочкой, как учила бабушка. Потом медленно развёл их в стороны. Потом соединил снова. И вдруг — хлопнул.
Не сильно. Не громко. Обычный хлопок ладонью о ладонь. Тот самый, который в детстве мы делаем, когда радуемся или когда хотим привлечь внимание.
Но в этом хлопке было всё: двенадцать лет накопленной тишины, вся нежность, которую он не высказал, все слёзы, которые не выплакал, и вся благодарность, которую не подарил. Хлопок получился чистым, как родник.
И в тот же миг мир вздрогнул.
Энергия, которая копилась веками, выплеснулась из трещин, как вода из прорванной плотины. Но не разрушила — расширила. Плоскость начала изгибаться, сворачиваться, прорастать новыми осями. Появилось «вверх» и «вниз». Появилось «внутрь» и «наружу». Появилось «тогда» и «потом».
Пространство стало многомерным.
А вместе с ним изменились души.
Андрей Музыка
Vladimir Larin
Было время — а может, и не было, — когда мир лежал на спине, как лист бумаги на столе. Всё в нём было плоским: дороги, мысли, разговоры. Люди шли только вперёд или назад, вправо или влево. Они не знали, что можно взлететь или нырнуть вглубь. Они не знали, что внутри каждого спрятана дверь в другие измерения.
И ещё они не знали, что перенапряжены.
Каждый день они накапливали энергию. Не ту, что бежит по проводам, а ту, что застревает между позвонками, застревает в невысказанных словах, застревает в обидах, которые не выплаканы. Энергию, которая не течёт, а давит. Из-за неё люди кричали по пустякам, ломали посуду, хлопали дверьми. А потом удивлялись: откуда столько злости?
Однажды в этом плоском мире родился мальчик. Он был такой же плоский, как все, но одно в нём отличалось: он умел слушать тишину. Не ту, что наступает, когда все замолкают, а ту, что живёт между звуками, как рыба между волн.
Когда мальчику исполнилось двенадцать, он вдруг почувствовал, что мир давит. Давит так сильно, что рёбра трещат. Он лёг на землю, закрыл глаза и стал слушать. И услышал, как планета стонет от перегрузки.
— Что с тобой? — спросил он шёпотом.
— Слишком много энергии, — простонала Земля. — Никто не сбрасывает. Никто не выдыхает. Никто не хлопает в ладоши, чтобы разрядиться. Все только копят, копят, копят. Я сейчас лопну.
— А что будет, если лопнешь?
— Тогда плоское станет объёмным. Но больно. Очень больно.
Мальчик подумал и сказал:
— А если я помогу тебе сбросить энергию по-другому? Не больно?
— Как?
— Не знаю. Но попробую.
Он сел, сложил ладони лодочкой, как учила бабушка. Потом медленно развёл их в стороны. Потом соединил снова. И вдруг — хлопнул.
Не сильно. Не громко. Обычный хлопок ладонью о ладонь. Тот самый, который в детстве мы делаем, когда радуемся или когда хотим привлечь внимание.
Но в этом хлопке было всё: двенадцать лет накопленной тишины, вся нежность, которую он не высказал, все слёзы, которые не выплакал, и вся благодарность, которую не подарил. Хлопок получился чистым, как родник.
И в тот же миг мир вздрогнул.
Энергия, которая копилась веками, выплеснулась из трещин, как вода из прорванной плотины. Но не разрушила — расширила. Плоскость начала изгибаться, сворачиваться, прорастать новыми осями. Появилось «вверх» и «вниз». Появилось «внутрь» и «наружу». Появилось «тогда» и «потом».
Пространство стало многомерным.
А вместе с ним изменились души.
Марина Барсук
Юрий Понамарев
Олег Куликов
Венера Москва
Сергей Борисов
Alex Azarov
Simon Peter Gruber
Alexerrr One Love
Наталья Ретинская
Константин Прядилов
Иванка Иванова
Дмитрий Васянькин
Олег Куликов