В больнице дочь прошептала: «Пап, их было одиннадцать..... Они использовали меня по кругу ». Полиция закрыла дело, у них богатые родители.
Я инструктор спецназа, собрал курсантов, раздал фотографии. Задача: забрать 11 целей и показать, что такое настоящий страх. Утром город в шоке - все мажоры..... Я стоял у окна своего кабинета и смотрел на плац. Снег валил крупными хлопьями. Курсанты заканчивали утреннюю подготовку. Их выдох превращался в пар на морозном воздухе.
Двадцать лет я готовил таких ребят. Двадцать лет учил их выживать, бороться, побеждать. Я научил их защищать других, но не сумел защитить собственную дочь. Телефон завибрировал снова. Я посмотрел на экран — Волков. Я выключил звук и положил телефон в карман. Мне не нужно было слушать его оправдания. Я всё прекрасно понял три дня назад, когда он сказал:
— Алексей Петрович, я понимаю ваше горе, но дело закрыто, доказательств нет. Девочки в таком состоянии часто путают события. Алкоголь, эмоции.
Моей Марии двадцать два года. Она училась на четвёртом курсе медицинского, хотела стать детским врачом, всегда улыбалась, всегда верила в людей. Теперь она не улыбается. Теперь она боится выходить из комнаты.
Всё началось в пятницу вечером. Мария пошла на день рождения своей однокурсницы Светы. Света снимала квартиру в центре города вместе с подругами. Обычная студенческая вечеринка. Я не волновался — моя дочь всегда была разумной девушкой. В два часа ночи мне позвонила Света. Голос дрожал:
— Алексей Петрович, приезжайте. С Марией что-то случилось. Мы вызвали скорую.
Я приехал через пятнадцать минут. Машина скорой помощи уже стояла у подъезда. Фельдшеры выносили мою дочь на носилках. Она была без сознания. Лицо бледное, на шее и руках синяки. Света рыдала на лестничной площадке. Рядом с ней стояли ещё три девушки, все в шоке.
— Что произошло? — спросил я.
— Они… они пришли около полуночи, — еле говорила Света сквозь слёзы. — Одиннадцать человек. Сказали, что Кирилл пригласил. Кирилл — это сын вашей соседки, он учится с нами. Но Кирилл уже ушёл домой. Мы пытались объяснить, что вечеринка закончилась, но они не слушали. Они были пьяные. Они просто ворвались.
— И что дальше?
— Они начали приставать к девушкам, хватали, кричали, предлагали выпить с ними. Мария сказала, чтобы они ушли. Она стояла у двери и не пускала их дальше в квартиру. Один из них, высокий блондин, толкнул её. Мария упала, а потом… — Света не смогла продолжить.
Одна из девушек, Настя, договорила:
— Потом они её утащили в дальнюю комнату. Трое из них. Мы пытались вмешаться, но остальные нас держали. Они закрыли дверь. Мы слышали крики Марии. Это продолжалось… не знаю, может, минут двадцать. Когда они вышли, Мария лежала на полу. Она не реагировала.
Я стоял и слушал. Внутри меня поднималась волна, которую я не испытывал уже много лет. Со времён Чечни — холодная, чёрная волна.
— Вы их знаете? — спросил я тихо.
— Нет, но я снимала на телефон, — Настя протянула мне свой смартфон. — Когда они только пришли, я почувствовала, что что-то не так. Включила камеру.
Я посмотрел запись. Одиннадцать молодых людей. Возраст примерно двадцать два — двадцать пять лет. Дорогая одежда, брендовые часы, в руках бутылки виски, наглые лица. Они вели себя так, будто им всё позволено. На видео было хорошо видно, как один из них, высокий блондин в кожаной куртке, толкнул Марию, как она упала, как трое из них схватили её и потащили в комнату, как остальные смеялись.
— Отправь мне это видео, — сказал я.
В больнице врачи сказали, что у Марии множественные ушибы, сотрясение мозга и следы насилия. Они взяли все необходимые анализы, оформили документы, вызвали полицию. Приехал дежурный следователь, молодой парень лет тридцати, принял заявление, посмотрел видео.
— Хорошо, что есть запись, — сказал он. — Мы их найдём.
Я верил ему. Я думал, что система работает. Я ошибался.
На следующий день, в субботу, следователь перезвонил. Голос был другой — осторожный:
— Алексей Петрович, у нас возникли некоторые сложности с делом.
— Какие сложности?
— Понимаете, этих молодых людей опознали. Это дети известных людей нашего города:
сын депутата Государственной Думы, два сына крупных бизнесменов, остальные тоже из влиятельных семей.
— И что?
— И их адвокаты уже здесь. Они утверждают, что это была обычная вечеринка, что всё было по согласию, что девушки сами пригласили парней.
— У нас есть видео.
— Да, но на видео не видно самого инцидента. Видно только, как они входят в квартиру. Адвокаты говорят, что их силой не выпускали, что девушки были пьяные и агрессивные.
— Моя дочь в больнице, у неё медицинское заключение.
— Я понимаю. Но их адвокаты уже нашли свидетелей, которые подтвердят их версию, и требуют проверки на алкоголь и наркотики у всех девушек, которые были на вечеринке.
Я понял: система начала работать. Только не в нашу пользу.
В воскресенье позвонил полковник Волков. Он был знакомым моего покойного отца, когда-то служил вместе с ним. Я думал, что он поможет.
— Лёша, — сказал он устало. — I посмотрел дело. Это грязная история. Эти пацаны — мрази, но у них адвокаты, связи, деньги. Они уже запустили в прессу версию, что девушки устроили провокацию, чтобы вымогать деньги.
— Понимаешь? — спросил я.
— Нет, не понимаю.
— Дело закроют. Доказательств недостаточно. Видео не показывает сам факт. Медицинское заключение они оспорят. Свидетели девушек против их свидетелей. В итоге — тупик.
— Ты можешь повлиять на ход дела?
Долгая пауза.
— Лёша, если бы это были обычные пацаны с района, я бы уже их упёк. Но здесь замешаны серьёзные люди. Мне уже намекнули, что лучше не высовываться. У меня пять лет до пенсии, семья, понимаешь?
Я понял.
В понедельник дело закрыли. Официальная причина: недостаточно доказательств для возбуждения уголовного дела. Девушкам вернули их телефоны. Всё.
Мария выписалась из больницы. Она не разговаривала, сидела в своей комнате и смотрела в одну точку. Психолог сказал, что это травма, что нужно время. Но времени не было, потому что в среду на телефон Марии начали приходить сообщения от них, от тех одиннадцати.
«Молчи, а то в следующий раз будет хуже. Думала, прокатит обвинить нас? Мы
Продолжение: vk.cc/d0Xkmh
Я инструктор спецназа, собрал курсантов, раздал фотографии. Задача: забрать 11 целей и показать, что такое настоящий страх. Утром город в шоке - все мажоры..... Я стоял у окна своего кабинета и смотрел на плац. Снег валил крупными хлопьями. Курсанты заканчивали утреннюю подготовку. Их выдох превращался в пар на морозном воздухе.
Двадцать лет я готовил таких ребят. Двадцать лет учил их выживать, бороться, побеждать. Я научил их защищать других, но не сумел защитить собственную дочь. Телефон завибрировал снова. Я посмотрел на экран — Волков. Я выключил звук и положил телефон в карман. Мне не нужно было слушать его оправдания. Я всё прекрасно понял три дня назад, когда он сказал:
— Алексей Петрович, я понимаю ваше горе, но дело закрыто, доказательств нет. Девочки в таком состоянии часто путают события. Алкоголь, эмоции.
Моей Марии двадцать два года. Она училась на четвёртом курсе медицинского, хотела стать детским врачом, всегда улыбалась, всегда верила в людей. Теперь она не улыбается. Теперь она боится выходить из комнаты.
Всё началось в пятницу вечером. Мария пошла на день рождения своей однокурсницы Светы. Света снимала квартиру в центре города вместе с подругами. Обычная студенческая вечеринка. Я не волновался — моя дочь всегда была разумной девушкой. В два часа ночи мне позвонила Света. Голос дрожал:
— Алексей Петрович, приезжайте. С Марией что-то случилось. Мы вызвали скорую.
Я приехал через пятнадцать минут. Машина скорой помощи уже стояла у подъезда. Фельдшеры выносили мою дочь на носилках. Она была без сознания. Лицо бледное, на шее и руках синяки. Света рыдала на лестничной площадке. Рядом с ней стояли ещё три девушки, все в шоке.
— Что произошло? — спросил я.
— Они… они пришли около полуночи, — еле говорила Света сквозь слёзы. — Одиннадцать человек. Сказали, что Кирилл пригласил. Кирилл — это сын вашей соседки, он учится с нами. Но Кирилл уже ушёл домой. Мы пытались объяснить, что вечеринка закончилась, но они не слушали. Они были пьяные. Они просто ворвались.
— И что дальше?
— Они начали приставать к девушкам, хватали, кричали, предлагали выпить с ними. Мария сказала, чтобы они ушли. Она стояла у двери и не пускала их дальше в квартиру. Один из них, высокий блондин, толкнул её. Мария упала, а потом… — Света не смогла продолжить.
Одна из девушек, Настя, договорила:
— Потом они её утащили в дальнюю комнату. Трое из них. Мы пытались вмешаться, но остальные нас держали. Они закрыли дверь. Мы слышали крики Марии. Это продолжалось… не знаю, может, минут двадцать. Когда они вышли, Мария лежала на полу. Она не реагировала.
Я стоял и слушал. Внутри меня поднималась волна, которую я не испытывал уже много лет. Со времён Чечни — холодная, чёрная волна.
— Вы их знаете? — спросил я тихо.
— Нет, но я снимала на телефон, — Настя протянула мне свой смартфон. — Когда они только пришли, я почувствовала, что что-то не так. Включила камеру.
Я посмотрел запись. Одиннадцать молодых людей. Возраст примерно двадцать два — двадцать пять лет. Дорогая одежда, брендовые часы, в руках бутылки виски, наглые лица. Они вели себя так, будто им всё позволено. На видео было хорошо видно, как один из них, высокий блондин в кожаной куртке, толкнул Марию, как она упала, как трое из них схватили её и потащили в комнату, как остальные смеялись.
— Отправь мне это видео, — сказал я.
В больнице врачи сказали, что у Марии множественные ушибы, сотрясение мозга и следы насилия. Они взяли все необходимые анализы, оформили документы, вызвали полицию. Приехал дежурный следователь, молодой парень лет тридцати, принял заявление, посмотрел видео.
— Хорошо, что есть запись, — сказал он. — Мы их найдём.
Я верил ему. Я думал, что система работает. Я ошибался.
На следующий день, в субботу, следователь перезвонил. Голос был другой — осторожный:
— Алексей Петрович, у нас возникли некоторые сложности с делом.
— Какие сложности?
— Понимаете, этих молодых людей опознали. Это дети известных людей нашего города:
сын депутата Государственной Думы, два сына крупных бизнесменов, остальные тоже из влиятельных семей.
— И что?
— И их адвокаты уже здесь. Они утверждают, что это была обычная вечеринка, что всё было по согласию, что девушки сами пригласили парней.
— У нас есть видео.
— Да, но на видео не видно самого инцидента. Видно только, как они входят в квартиру. Адвокаты говорят, что их силой не выпускали, что девушки были пьяные и агрессивные.
— Моя дочь в больнице, у неё медицинское заключение.
— Я понимаю. Но их адвокаты уже нашли свидетелей, которые подтвердят их версию, и требуют проверки на алкоголь и наркотики у всех девушек, которые были на вечеринке.
Я понял: система начала работать. Только не в нашу пользу.
В воскресенье позвонил полковник Волков. Он был знакомым моего покойного отца, когда-то служил вместе с ним. Я думал, что он поможет.
— Лёша, — сказал он устало. — I посмотрел дело. Это грязная история. Эти пацаны — мрази, но у них адвокаты, связи, деньги. Они уже запустили в прессу версию, что девушки устроили провокацию, чтобы вымогать деньги.
— Понимаешь? — спросил я.
— Нет, не понимаю.
— Дело закроют. Доказательств недостаточно. Видео не показывает сам факт. Медицинское заключение они оспорят. Свидетели девушек против их свидетелей. В итоге — тупик.
— Ты можешь повлиять на ход дела?
Долгая пауза.
— Лёша, если бы это были обычные пацаны с района, я бы уже их упёк. Но здесь замешаны серьёзные люди. Мне уже намекнули, что лучше не высовываться. У меня пять лет до пенсии, семья, понимаешь?
Я понял.
В понедельник дело закрыли. Официальная причина: недостаточно доказательств для возбуждения уголовного дела. Девушкам вернули их телефоны. Всё.
Мария выписалась из больницы. Она не разговаривала, сидела в своей комнате и смотрела в одну точку. Психолог сказал, что это травма, что нужно время. Но времени не было, потому что в среду на телефон Марии начали приходить сообщения от них, от тех одиннадцати.
«Молчи, а то в следующий раз будет хуже. Думала, прокатит обвинить нас? Мы
Продолжение: vk.cc/d0Xkmh
Комментарии к этому посту не найдены. Прокомментируйте первым!