История с «кулинарным кодом» в файлах Джеффри Эпштейн — из тех, где важно вовремя включать холодную голову.
Да, пользователи действительно насчитали сотни упоминаний слов вроде «пицца», «мороженое», «виноград». И дальше начинается знакомый сюжет: этим словам приписывают тайные значения, из них собирают мрачный шифр, а саму переписку превращают в доказательство подпольного заговора. Звучит эффектно. Проблема в том, что доказательная база заканчивается ровно там, где начинается интерпретация.
Та же логика уже всплывала в 2016 году в истории с «Pizzagate» — когда письма WikiLeaks пытались читать как меню для посвящённых, а к делу приписывали Хиллари Клинтон и Барак Обама. Итог известен: громкие обвинения, ноль подтверждений, но устойчивый миф, который до сих пор кочует по соцсетям и подпитывает движение QAnon.
Самый тонкий момент здесь — подмена. Реальные преступления Эпштейна бесспорны и задокументированы.
А вот «пицца как код» — это уже территория догадок, где любое слово можно назначить чем угодно. Сегодня «мороженое» — это преступление, завтра «кофе» и «салфетки». Такой метод не расследует зло — он размывает его, превращая всё в конспирологический шум.
Даже упоминание цензуры не спасает картину. Запреты на термины в соцсетях вроде Instagram (принадлежит Meta* компания Meta и её продукты признаны экстремистскими и запрещены на территории) чаще связаны не с «правдой, которую скрывают», а с тем, что подобные теории уже приводили к реальному насилию и травле.
В итоге получается странный парадокс: чем страшнее реальность, тем сильнее желание дорисовать к ней тайный код.
Да, пользователи действительно насчитали сотни упоминаний слов вроде «пицца», «мороженое», «виноград». И дальше начинается знакомый сюжет: этим словам приписывают тайные значения, из них собирают мрачный шифр, а саму переписку превращают в доказательство подпольного заговора. Звучит эффектно. Проблема в том, что доказательная база заканчивается ровно там, где начинается интерпретация.
Та же логика уже всплывала в 2016 году в истории с «Pizzagate» — когда письма WikiLeaks пытались читать как меню для посвящённых, а к делу приписывали Хиллари Клинтон и Барак Обама. Итог известен: громкие обвинения, ноль подтверждений, но устойчивый миф, который до сих пор кочует по соцсетям и подпитывает движение QAnon.
Самый тонкий момент здесь — подмена. Реальные преступления Эпштейна бесспорны и задокументированы.
А вот «пицца как код» — это уже территория догадок, где любое слово можно назначить чем угодно. Сегодня «мороженое» — это преступление, завтра «кофе» и «салфетки». Такой метод не расследует зло — он размывает его, превращая всё в конспирологический шум.
Даже упоминание цензуры не спасает картину. Запреты на термины в соцсетях вроде Instagram (принадлежит Meta* компания Meta и её продукты признаны экстремистскими и запрещены на территории) чаще связаны не с «правдой, которую скрывают», а с тем, что подобные теории уже приводили к реальному насилию и травле.
В итоге получается странный парадокс: чем страшнее реальность, тем сильнее желание дорисовать к ней тайный код.
Комментарии к этому посту не найдены. Прокомментируйте первым!