В cpeдневековой Европе, если кто-то был приговорен к смepтной кaзни, то его могли помиловать, если какая-либо жeнщина,...

В каком -таком суде ? король парижских нищих по своему произволу хотел повесить случайно забредшего в их гетто Гренгуара, а Эсмеральда заступилась таким образом

Так и получились : Европа с эпштейнами.

интересно хоть один мужчина выбрал казнь, а не брак с аморальной женщиной, в жизни большинство пытаются больше унизить женщин таких и обычно считают себя выше них

28 голов? И 29 -му тянуть все?😅

Это еще в Библии было:
28 Если кто-нибудь встретится с девицею необрученною, и схватит её и ляжет с нею, и застанут их,
29 то лежавший с нею должен дать отцу отроковицы пятьдесят сиклей серебра, а она пусть будет его женою, потому что он опорочил её; во всю жизнь свою он не может развестись с нею.
(Второзаконие, глава 22)

Щас таких нет

Меня очень удивляют такие совпадения, потому что буквально сейчас я слушаю "Собор Парижской богоматери"

Апрельский иней
Иней, апрельский иней,
До затылка вбира́ет страхи...
Я сижу в промокшей рубахе
На распутье духовных линий.
Иней, апрельский иней.
Солнце, народу служит,
Без наград и иных конвульсий...
Невозможно блистать во вкусе
На задворках безумной стужи.
Солнце, народу служит.
Слово, простое слово,
Человека сбивает в массы...
Опоённые хмелем а́сы
Умирать завсегда́ готовы.
Слово, простое слово.
Кто же, закончит дело
Тех великих, что просто сгнили..?
Очень страшно остаться в иле,
Всей душою, увы, не телом.
Кто же, закончит дело?
Время, дурное время
Отречётся от правды, сгинет...
"Ваш звонок на повестку принят,
Но навряд ли пройдёт в системе".
Время, дурное время.
Память, рыдает в каждом,
Косоротым, слюня́вым детством...
Только старость подскажет средство
Переламывать эту жажду.
Память, рыдает в каждом.
Странно, ах, как же странно
И бесцельно летят минуты...
Людям счастья нужны маршруты,
Одинаково, во всех странах.
Странно, ах, как же странно.
Иней, за две недели
Расписал серебром туманы...
Я в промокшей рубахе, пьяный,
Простужусь в сквозняках апреля.
Я в промокшей рубахе, в ранах.
/к_медведев/

Отгол этого обычая - современное поветрие становиться зэковскими "ждулями". Таким женщинам и сейчас многие приписывают пониженную социальную ответственность :))

Это не правда

«Репутация женщины дороже её свободы» поэтому правдиво назвать этот феномен -
реабилитационный брак (жертва вынуждена спасать себя через брак с насильником).
Свадьба под виселицей — это встроенный в средневековое правосудие механизм, который позволял в последний момент заменить казнь браком. Внешне это выглядит как абсурдный обычай или проявление дикого милосердия. На деле же перед нами сложный социальный узел, где переплетены право, религия, телесность и власть.
Средневековое общество мыслило себя как единое тело, живущее по божественному порядку. Казнь была необходимой, но трагической ампутацией больной части. Брак же, напротив, был актом творения новой ячейки этого тела. Когда женщина выходила из толпы и предлагала руку приговорённому, она совершала действие, которое формально перевешивало приговор: нельзя разрушить то, что только что создано перед лицом Бога и общины. Сакральность брачного союза оказывалась сильнее логики наказания.
Женщина в этом ритуале занимает двойственное положение. С одной стороны, её тело и репутация становятся разменной монетой. Особенно наглядно это в испанском варианте, где предложение могла сделать только проститутка — та, кому уже нечего терять в глазах общества. С другой стороны, спасая мужчину от смерти, она приобретает над ним пожизненную власть. Он обязан ей всем. В повседневной жизни брака она из безгласного инструмента превращается в жену, хозяйку, кредитора неоплатного долга. Это обмен сиюминутного унижения на долгосрочную силу.
Сам преступник выбирает не между жизнью и смертью, а между двумя видами несвободы. Виселица обрывает всё. Брак с незнакомкой, жертвой или отверженной продолжает существование, но в качестве наказания иного рода — под надзором, в долгу, без права забыть, кем и почему он спасён. Романтический флёр «дева спасает грешника» рассеивается при взгляде на реальные отношения внутри такого союза.
Случай Эсмеральды и Гренгуара у Гюго — это гениальное выворачивание обычая наизнанку. Эсмеральда спасает поэта не из жалости, а из озорства. Она — сама отверженная, цыганка вне закона — играет с системой по её же правилам. Их брак лишён телесной близости, это чистая формальность, симулякр. И именно эта пустота вскрывает подлинную природу феномена: в его основе лежит не любовь и не милосердие, а право и символ. Государство уступает не женщине и не преступнику — оно уступает браку как институту, перед которым отступает даже смертный приговор.