Больно! Вытащи! Крик невесты в первую брачную ночь разбудил весь отель. Отец выбил дверь и зарыдал…
Истошный вопль разорвал тишину отеля «Белые ночи» в три часа пополуночи. Тамара подскочила на кровати так резко, что чуть не свалилась на пол. Сердце бешено заколотилось. Она вцепилась в руку мужа: «Стёпа! Стёпа! Проснись!»
Степан Егорович, подполковник в отставке, спал мертвецким сном после свадебного застолья, но новый крик из соседнего номера молодожёнов ударил по нервам. «Тяни сильнее! Нет, стой! Ты делаешь только хуже!»
Тамара похолодела. Голос принадлежал Ольге, их дочери. Той самой тихой, скромной девочке, которая ещё вчера краснела от одного взгляда жениха. «Господи, что там происходит?» — прошептала она.
— А-а-а! Больно! Вытащи! — снова донеслось из-за стены.
Подполковник сел на кровати, его лицо окаменело. Он уже натягивал штаны, а руки тряслись не от страха, а от ярости. «Я убью его!» — процедил он сквозь зубы. В коридоре уже было не протолкнуться: гости в халатах прижимали уши к дверям, а кто-то из молодёжи даже снимал происходящее на телефон.
«Не рви! Это же… Это же единственное!» — доносилось из-за двери. «Я стараюсь, но оно не поддаётся!» — это был голос Никиты, отчаянный, почти плачущий.
Степан Егорович остановился перед дверью номера 307. Костяшки побелели на сжатом кулаке. «Сынок… Открой дверь. Немедленно!» В ответ послышался лишь сдавленный женский всхлип. Подполковник отступил на шаг, и Тамара увидела этот взгляд — муж был готов на всё.
— Стёпа, не надо! — крикнула она, но было поздно.
Удар! Хлипкая дверь вылетела вместе с косяком. Степан Егорович первым ворвался в полумрак номера, готовый совершить правосудие над зятем. За его спиной толпились шокированные родственники.
То, что они увидели, заставило подполковника выпустить дверную ручку и замереть с открытым ртом. На полу, в окружении разбросанных лепестков роз и горящих свечей, сидел Никита. Он был в расстегнутой рубашке и тяжело дышал, а его руки были по локоть зажаты в чём-то белом и пышном. Ольга стояла спиной к двери, рыдая и пытаясь прикрыться остатками кружева, а на её плече красовалось огромное красное пятно.
Степан Егорович сделал шаг вперёд, его голос задрожал от гнева: — Никита, что ты сделал с моей дочерью? Что это у тебя в руках?!
Никита поднял на тестя полные ужаса глаза и прошептал то, что заставило всех присутствующих похолодеть... показать полностью
Истошный вопль разорвал тишину отеля «Белые ночи» в три часа пополуночи. Тамара подскочила на кровати так резко, что чуть не свалилась на пол. Сердце бешено заколотилось. Она вцепилась в руку мужа: «Стёпа! Стёпа! Проснись!»
Степан Егорович, подполковник в отставке, спал мертвецким сном после свадебного застолья, но новый крик из соседнего номера молодожёнов ударил по нервам. «Тяни сильнее! Нет, стой! Ты делаешь только хуже!»
Тамара похолодела. Голос принадлежал Ольге, их дочери. Той самой тихой, скромной девочке, которая ещё вчера краснела от одного взгляда жениха. «Господи, что там происходит?» — прошептала она.
— А-а-а! Больно! Вытащи! — снова донеслось из-за стены.
Подполковник сел на кровати, его лицо окаменело. Он уже натягивал штаны, а руки тряслись не от страха, а от ярости. «Я убью его!» — процедил он сквозь зубы. В коридоре уже было не протолкнуться: гости в халатах прижимали уши к дверям, а кто-то из молодёжи даже снимал происходящее на телефон.
«Не рви! Это же… Это же единственное!» — доносилось из-за двери. «Я стараюсь, но оно не поддаётся!» — это был голос Никиты, отчаянный, почти плачущий.
Степан Егорович остановился перед дверью номера 307. Костяшки побелели на сжатом кулаке. «Сынок… Открой дверь. Немедленно!» В ответ послышался лишь сдавленный женский всхлип. Подполковник отступил на шаг, и Тамара увидела этот взгляд — муж был готов на всё.
— Стёпа, не надо! — крикнула она, но было поздно.
Удар! Хлипкая дверь вылетела вместе с косяком. Степан Егорович первым ворвался в полумрак номера, готовый совершить правосудие над зятем. За его спиной толпились шокированные родственники.
То, что они увидели, заставило подполковника выпустить дверную ручку и замереть с открытым ртом. На полу, в окружении разбросанных лепестков роз и горящих свечей, сидел Никита. Он был в расстегнутой рубашке и тяжело дышал, а его руки были по локоть зажаты в чём-то белом и пышном. Ольга стояла спиной к двери, рыдая и пытаясь прикрыться остатками кружева, а на её плече красовалось огромное красное пятно.
Степан Егорович сделал шаг вперёд, его голос задрожал от гнева: — Никита, что ты сделал с моей дочерью? Что это у тебя в руках?!
Никита поднял на тестя полные ужаса глаза и прошептал то, что заставило всех присутствующих похолодеть... показать полностью
Елена Малинова