«Они смотрели, как мой ребенок умирал»: женщина обвинила новосибирский роддом в смерти младенца
Виктория Токмакова из Читы забеременела двойней в 2025 году. Супруги выбрали имена для сыновей — Мирон и Павел.
После второго скрининга врачи стали подозревать у Паши врожденный порок сердца с дефектом межпредсердной перегородки и аномальным дренажем легочных вен.
Родители нашли в Новосибирске клинику, которая готова была провести эту операцию младенцу после родов, оформили квоту. Роды проходили в одном из новосибирских роддомов, по плану ребенка оттуда сразу должны были отвезти в другой медцентр на операцию.
В ночь на 27 ноября Виктория родила: показатель у детей был 7,7 баллов по шкале Апгар. Врачи объяснили, что у Паши подтвердили другой порок сердца и забрали в реанимацию. Но врачи роддома отменили операцию:
- Неонатолог родового отделения сказала, что операция не нужна, потому что аномальный дренаж аорты не подтвердился. Паша сутки провел в реанимации, его перевели в отделение патологии новорожденных. Я волновалась, звонила в медцентр, где должна была пройти операция. В роддоме мне объясняли, что диагноз изменился, а значит, нужно подавать на новую квоту, на это требуется время. Хотя на самом деле новой квоты не требовалось. На третьи сутки у Паши закрылся артериальный проток, врач сказал, что это хорошая новость. Но для малыша это значило, что операция должна быть проведена экстренно, — рассказала Виктория.
Ребенку, со слов матери, стало хуже после закрытия артериального протока, он сам не мог дышать. Паше надели кислородную маску. Вскоре у ребенка нашли больничную пневмонию, стали колоть три вида антибиотиков.
На 8-ой день после родов Викторию с Мироном выписали, а Паша находился в реанимации. 17 декабря мама позвонила врачу, он сообщил о смерти ребенка.
- На вскрытии патологоанатом назвала причину смерти моего сына: легочная гипертензия, вызванная врожденным пороком сердца: гипоплазией дуги аорты, дефектом межпредсердной и межжелудочковой перегородок. Диагноз пневмония не подтвердился, Паша ей не болел. У моего малыша в 3 раза выросло давление, у него случилось кровоизлияние в мозг, он был весь в синяках от капельниц и датчиков. Получается, нужно было сразу делать операцию, и мой сын был бы жив, — уверена Виктория Токмакова.
После похорон Виктория написала главе СКР Александру Бастрыкину, в Генпрокуратуру РФ, в Минздрав РФ, следователи назначили проверку. Мама сама написала заявление на судмедэкспертизу, стала требовать документы вскрытия. Региональный минздрав и Росздравнадзор не нашли нарушений.
- Через 3 месяца прислали результаты судмедэкспертизы, к причинам смерти добавился неонатальный сепсис, другими словами — заражение крови. Изначально у сына подозревали трахеит очаговый, серозный гепатит, серозную пневмонию и продуктивный энцефалит, но ничего из этого не подтвердилось. Только из документов я узнала, что моему ребенку переливали кровь и ставили пупочный катетер. По закону врачи должны были получить у меня разрешение. Но тогда мне никто даже не позвонил, — рассказала Виктория.
По словам матери, ребенку могли повредить трахею либо легкие, когда подключали ИВЛ, также есть много несостыковок в документации. Виктория будет подавать иск в суд.
- Если врачи видели, что мой ребенок умирает — почему экстренно не направили в клинику, где спасают детей с врожденным пороком сердца? В документах нам написали, что роды были рекомендованы вблизи нужного медцентра, но до единственной такой клиники 24-27 км! Мы готовы были на всё, оплатили бы вертолет санавиации — лишь бы спасти ребенка! Они смотрели, пока мой ребенок умирал, и я хочу, чтобы они понесли наказание, — говорит Виктория Токмакова.
(с) Никита Манько / КП-Новосибирск
Виктория Токмакова из Читы забеременела двойней в 2025 году. Супруги выбрали имена для сыновей — Мирон и Павел.
После второго скрининга врачи стали подозревать у Паши врожденный порок сердца с дефектом межпредсердной перегородки и аномальным дренажем легочных вен.
Родители нашли в Новосибирске клинику, которая готова была провести эту операцию младенцу после родов, оформили квоту. Роды проходили в одном из новосибирских роддомов, по плану ребенка оттуда сразу должны были отвезти в другой медцентр на операцию.
В ночь на 27 ноября Виктория родила: показатель у детей был 7,7 баллов по шкале Апгар. Врачи объяснили, что у Паши подтвердили другой порок сердца и забрали в реанимацию. Но врачи роддома отменили операцию:
- Неонатолог родового отделения сказала, что операция не нужна, потому что аномальный дренаж аорты не подтвердился. Паша сутки провел в реанимации, его перевели в отделение патологии новорожденных. Я волновалась, звонила в медцентр, где должна была пройти операция. В роддоме мне объясняли, что диагноз изменился, а значит, нужно подавать на новую квоту, на это требуется время. Хотя на самом деле новой квоты не требовалось. На третьи сутки у Паши закрылся артериальный проток, врач сказал, что это хорошая новость. Но для малыша это значило, что операция должна быть проведена экстренно, — рассказала Виктория.
Ребенку, со слов матери, стало хуже после закрытия артериального протока, он сам не мог дышать. Паше надели кислородную маску. Вскоре у ребенка нашли больничную пневмонию, стали колоть три вида антибиотиков.
На 8-ой день после родов Викторию с Мироном выписали, а Паша находился в реанимации. 17 декабря мама позвонила врачу, он сообщил о смерти ребенка.
- На вскрытии патологоанатом назвала причину смерти моего сына: легочная гипертензия, вызванная врожденным пороком сердца: гипоплазией дуги аорты, дефектом межпредсердной и межжелудочковой перегородок. Диагноз пневмония не подтвердился, Паша ей не болел. У моего малыша в 3 раза выросло давление, у него случилось кровоизлияние в мозг, он был весь в синяках от капельниц и датчиков. Получается, нужно было сразу делать операцию, и мой сын был бы жив, — уверена Виктория Токмакова.
После похорон Виктория написала главе СКР Александру Бастрыкину, в Генпрокуратуру РФ, в Минздрав РФ, следователи назначили проверку. Мама сама написала заявление на судмедэкспертизу, стала требовать документы вскрытия. Региональный минздрав и Росздравнадзор не нашли нарушений.
- Через 3 месяца прислали результаты судмедэкспертизы, к причинам смерти добавился неонатальный сепсис, другими словами — заражение крови. Изначально у сына подозревали трахеит очаговый, серозный гепатит, серозную пневмонию и продуктивный энцефалит, но ничего из этого не подтвердилось. Только из документов я узнала, что моему ребенку переливали кровь и ставили пупочный катетер. По закону врачи должны были получить у меня разрешение. Но тогда мне никто даже не позвонил, — рассказала Виктория.
По словам матери, ребенку могли повредить трахею либо легкие, когда подключали ИВЛ, также есть много несостыковок в документации. Виктория будет подавать иск в суд.
- Если врачи видели, что мой ребенок умирает — почему экстренно не направили в клинику, где спасают детей с врожденным пороком сердца? В документах нам написали, что роды были рекомендованы вблизи нужного медцентра, но до единственной такой клиники 24-27 км! Мы готовы были на всё, оплатили бы вертолет санавиации — лишь бы спасти ребенка! Они смотрели, пока мой ребенок умирал, и я хочу, чтобы они понесли наказание, — говорит Виктория Токмакова.
(с) Никита Манько / КП-Новосибирск
Комментарии к этому посту не найдены. Прокомментируйте первым!