Политолог Геворг Мирзаян — о переговорах, где впервые обсуждали первопричину войны, выгнали Европу из зала и показали...

Политолог Геворг Мирзаян — о переговорах, где впервые обсуждали первопричину войны, выгнали Европу из зала и показали Киеву, что новые условия будут хуже прежних.
Двухдневный раунд трёхсторонних переговоров в Абу-Даби подошёл к концу. И, казалось бы, никаких особых политических результатов он не принёс. Скупые заявления официальных лиц (главы российской делегации Владимира Мединского, представителя США Джареда Кушнера, члена украинской делегации Давида Арахамии и других ответственных функционеров) вроде как демонстрируют отсутствие прогресса. Однако если читать между строк, то можно сделать четкий вывод: не зря летали.
Во-первых, потому, что, пожалуй, впервые на этих переговорах начали обсуждать не сам конфликт, а его настоящую первопричину. Ту, которая вынудила Россию начать СВО. Украинский нацизм, европейская агрессивная русофобия, систематические угрозы безопасности РФ с западного направления — всё это следствие отсутствия в Европе системы коллективной безопасности. Системы, которая не прекращает конфликты между региональными державами, но вводит их в цивилизованное русло, не ведущее к ядерной войне.
И, судя по заявлениям российских и американских чиновников, эту систему они как раз и обсуждали. Хотя бы её контуры.
Понятно, что заключить подобное соглашение невозможно без участия в нём европейских держав (как было невозможно и сделать его без России). А у Европы свое видение системы коллективной безопасности. Она хочет восстановить систему «США за столом, постсоветские страны на столе, Россия вне стола». То есть, проще говоря, систему, где центральным элементом является НАТО (их слова), где постсоветское пространство является объектом экспансии НАТО, и где у России нет права лишь поставлять Европе необходимые ресурсы.
Но Москва и Вашингтон (в отличие от Брюсселя, выступающего за полную изоляцию России) не собираются формировать неполноценную систему. Они готовы вести переговоры о системе коллективной безопасности с Европой — но только после того, как её воспитают. То есть заставят перейти от безосновательных хотелок к какой-то прагматичной позиции.
Собственно, это и было вторым важным итогом переговоров. Европейцев, которые искренне верили в свою способность навязать России и США свой неконструктивный подход, жестко унижали. Москва при полном попустительстве (то есть молчаливом согласии) Вашингтона отказала Европе в участии за столом переговоров, выгнала европейских чиновников из зала (куда они попытались нахально проникнуть), а затем четко дала понять, что за стол европейцев пустят только после того, как у них появится совесть.
И вот уже в Европе она начинает просыпаться — трезвомыслящая часть европейских политиков начинает осознавать, что их инструменты давления на Россию и США (в виде готовности бесконечно поддерживать украинскую войну) тают на глазах. Вплоть до того, что у Европы не хватает денег — канцлер Германии Фридрих «поражение Украины — наше поражение» Мерц вынужден уже публично шантажировать восточноевропейские страны, требуя от них согласие на финансирование Украины. И сейчас Вашингтон предлагает Европе выучить урок и сделать домашнее задание — то есть назначить какого-то единого переговорщика со своей стороны. Которого — если Москва посчитает, что урок усвоен — могут и не выгнать из-за стола следующего раунда дискуссий.
Третьим важным итогом саммита стала четкая демонстрация Москвой верности слов Владимира Путина о том, что «новые условия для Украины будут хуже, чем предыдущие». Киевский режим, приехавший в Абу-Даби с ворохом европейских гарантий и угроз, видимо, подобного не ожидал.
«Русские пришли с очень жесткими директивами. Поэтому было очень трудно смягчить дискуссию», — признал Давид Арахамия. А это значит, что Москва полностью синхронизирует положение дел на поле боя (где идет массовая декоммунизация украинской экономики) со своим дипломатическим подходом. И, судя по всему, она уже не готова на те уступки, на которые (по мнению ряда западных источников) была готова по итогам Анкориджа.
«Каждая пядь нашей земли будет России возвращена. Так или иначе. Европейские газеты пусть продолжают жить в мире своих иллюзий», — заявил Владимир Мединский. И тут непонятно что он имел в виду под «нашей землей» — все конституционные территории РФ, либо какие-то другие территории — из которых, например, может быть создан «пояс безопасности».
Четвертым итогом стало полное согласие американцев с российским подходом «сначала территории, а потом гарантии». Не секрет, что до Абу-Даби Европа и Украина пытались навязать формулу «сначала гарантии, а потом решение территориального вопроса». Глава киевского режима Владимир Зеленский прямым текстом говорил о том, что перед тем, как вынуждать Украину что-то отдать, нужно её чуть ли не в НАТО включить. Сейчас же США устами Джареда Кушнера дали понять, что с такой последовательностью прогресса на переговорах не будет.
«Территориальные вопросы оказались самой сложной частью переговоров... Внедрение инициатив по послевоенному состоянию мира невозможно до решения вопроса по территориям», — признал зять Дональда Трампа.
Пятым итогом стало сдвижение позиций Украины. Оно заключалось не в словах — тут-то как раз Киев демонстрировал упёртость по всем пунктам — а во внешности и выводах. Так, например, украинская делегация прибыла на переговоры не в секонд-хенде или милитари, а во вполне себе деловых костюмах, показав тем самым серьезность отношения к обсуждаемым темам. А по итогам обсуждения украинцы — а точнее Владимир Зеленский и его ближние — уяснили, что после начала колебания Европы на переговорном ветру именно глава киевского режима стал главным препятствием на пути нужного Москве, Вашингтону и уже немного Брюсселю урегулирования конфликта. И если это препятствие само не уберется, то его могут убрать.
Ну и, наконец, шестым — но не по важности — итогом переговоров стало согласие на проведении обмена пленными. Да, кто-то скажет, что договоренности о подобных обменах достигаются по линии военных, и для этого не нужно ехать в Абу-Даби. Однако здесь важен масштаб — менять будут не 100 на 100, не 200 на 200, а 1000 на 1000 или даже 1500 на 1500. Договориться о таком масштабе могли только политики, и это значит, что минимум тысяча российских бойцов вернется домой, к своим семьям.
Только ради этого уже стоило ехать в Абу-Даби.