Я родила ребенка и узнала, что мы с мyжем — бpaт и сестра. Полдеревни знало, но молчало Я из маленькой деревни, где...

Я родила ребенка и узнала, что мы с мyжем — бpaт и сестра. Полдеревни знало, но молчало
Я из маленькой деревни, где все друг друга знают. Там, где каждый твой шаг обсуждают, где сплетни разносятся быстрее ветра, но правду говорят только в спину. И никогда — в глаза.
Я вышла замуж за Серёжу, когда мне было девятнадцать. Он старше на пять лет, красивый, спокойный, работал в райцентре водителем, приезжал к нам по выходным. Мы познакомились на деревенской дискотеке, он пригласил меня танцевать, и я пропала.
Всё было как в сказке. Свадьба — на всю деревню, гуляли три дня. Свекровь плакала от счастья, говорила: «Наконец-то сынок нашёл свою судьбу». Моя мать тоже сияла, хотя обычно она человек скупой на эмоции.
— Хорошая семья, — сказала она тогда. — Свои же, деревенские. Не чужие.
Я не поняла тогда, почему она сделала ударение на слове «свои». Теперь понимаю.
Первый год мы жили душа в душу. Сережа носил меня на руках, свекровь помогала по хозяйству, я забеременела почти сразу. Всё шло идеально. И только одна мелочь царапала память — странные взгляды соседей. Особенно старух, которые сидели на лавочке у магазина.
— Ишь, как похожи-то, — слышала я однажды обрывок разговора, проходя мимо.
Я тогда подумала — о ком это они? Может, про Сережу и его мать? Они и правда были похожи.
Когда родилась дочка, я была на седьмом небе от счастья. Маленькая, смуглая, с тёмными волосиками — вся в отца. Мы назвали её Алисой. Имя для деревни необычное, но нам нравилось.
А потом случилось то, что перевернуло всё.
У дочки началась аллергия. Страшная, на всё подряд. Мы объездили всех врачей в районе, никто не мог понять причину. Наконец один старый педиатр из областной больницы сказал:
— Сдайте анализы на генетику. Это может быть наследственное.
Мы сдали. Я, Серёжа и дочка.
Через месяц пришёл результат.
Я сидела на кухне, кормила ребёнка, когда зашёл Серёжа с конвертом в руках. Бледный, как стена.
— Что там? — спросила я, холодея.
Он молча положил бумагу на стол.
Я прочитала один раз. Не поняла. Прочитала второй.
«Вероятность близкородственной связи родителей — 99.7%».
— Что это значит? — спросила я глупо.
Серёжа сел напротив и закрыл лицо руками.
— Это значит, что у нас общий отец, — сказал он глухо.
Я засмеялась. Истерично, громко.
— Бред! Твоего отца зовут дядей Петей, он умер, когда ты был маленький. Моего отца я вообще никогда не знала, мать говорила — он уехал на север когда я родилась. Это разные люди!
— Я съездил к матери, — перебил Серёжа. — Она мне всё рассказала.
— Что рассказала?
Он поднял на меня глаза. В них была такая боль, что мне захотелось провалиться сквозь землю.
— Твой отец не уезжал на север. Он жив. Он живёт в соседней деревне. И он... он приходил к моей матери, когда его жена была в отъезде. Девять месяцев спустя родился я. А через год он ушёл от них и сошёлся с твоей матерью. Она забеременела тобой, но он снова сбежал. Так что...
— Так что мы... — я не могла выговорить.
— Мы брат и сестра. По отцу.
У меня потемнело в глазах. Я посмотрела на дочку, которая мирно сопела в кроватке. Нашу дочку. Которая родилась от брата и сестры.
— Получается... у неё может быть...
— Да, — кивнул Серёжа. — Все эти болезни. Аллергия — только начало.
Я выбежала на улицу. Мне хотелось кричать. Хотелось разорвать кого-то голыми руками. Я побежала к матери.
Она сидела на крыльце, чистила картошку. Увидела меня и сразу поняла.
— Узнала? — спросила она спокойно.
— Ты знала?! — закричала я. — Ты всё время знала, что у нас с Серёжей один отец?!
Мать отложила нож и посмотрела на меня устало.
— Знала.
— И ты молчала?! Ты отдала меня замуж за моего брата?!
— А кто тебя спрашивать будет? — вдруг рявкнула она. — Ты думаешь, в деревне много женихов? Хороших, непьющих, с работой? Серёжа — золото. И любил тебя. Я думала — обойдётся. Мало ли кто кому брат... Главное, чтоб жизнь удалась.
Я смотрела на неё и не верила своим ушам.
— Ты понимаешь, что моя дочь — инвалид может быть? Что мы с Серёжей теперь делать будем?
— А ничего не делайте, — мать пожала плечами. — Живите как жили. Кто узнает-то? Анализы эти сожгите. Переедете куда-нибудь. Никто и не поймёт.
— Полдеревни знало, что мы брат и сестра! Ты думаешь, никто не поймёт?
— Знали, — кивнула мать. — И молчали. Потому что Серёжу любят. И тебя жалеют. И дети ваши — они же наши, деревенские. Кто ж на своих донесёт?
Я развернулась и побежала к свекрови.
Она встретила меня в сенях, будто ждала.
— Заходи, — сказала тихо. — Чай будешь?
— Как вы могли? — выдохнула я. — Как вы могли молчать?
Свекровь вздохнула.
— А что бы изменилось? Вы бы не поженились? Ты бы уехала? Серёжа бы запил? Мы ж тебя полюбили, дочка. Как родную.
— Я и есть родная! — закричала я. — По крови!
— Ну и что? — свекровь посмотрела мне прямо в глаза. — Вон в Библии написано — Авраам на своей сестре женился. И ничего, родоначальник народа.
Я выскочила от неё и побрела по деревне. Сама не знаю куда. Ноги принесли к магазину, где сидели те самые старухи.
Они замолчали, увидев меня. А одна, самая старая, баба Нюра, покачала головой и сказала:
— Доигрались, девонька? А мы говорили — не к добру это. Как они, значит, похожи-то. Как две капли. Только кто ж нас, старых, слушает?
Я остановилась.
— Вы знали? — спросила я тихо. — И никто не сказал? Никто не предупредил?
Баба Нюра переглянулась с остальными.
— А кому скажешь? Твоей матери? Она б меня со свету сжила. Сережиной матери? Она б меня отравила. А тебе тогда что было? Сопливая девчонка, влюблённая по уши. Ты б всё равно за него пошла. Только бы мучилась потом. Вот как сейчас.
Я села прямо на лавку рядом с ними. Ноги не держали.
— Что мне теперь делать? — спросила я у этих чужих, старых женщин, которые знали правду все эти годы.
Баба Нюра погладила меня по руке сухой, шершавой ладонью.
— А вот что, девонька. Ты иди домой. Ребёнка возьми. И приезжай ко мне вечером. Одна. Я тебе расскажу то, что никто не знает. Даже твоя мать. Даже Сережина. Про твоего отца. Про то, почему он так сделал. И про то, что...
Читать полностью - vk.cc/cUkSjx