Появился путинский указ о «бесперебойной работе важнейших сервисов» во время отключений интернета. Правительству и ФСБ...

Нужны новые белые списки: без него и без едра.

Ну вы поняли

Нсли есть белые списки, значит есть и черные. Австрийский художник улыбается в гробу

Подготовка к выборам, боится лебединого озера в свою честь

Нас обманывают, что отключение интернета необходимо для нашей безопасности. Дроны летают и без интернета. Нам просто хотят сделать чебурнет, чтобы мы могли со временем выходить только на строго разрешённые сайты, где не будет ни буквы правы, как сейчас по телевизору.

В феврале я спрашивал запрещен Интернационал или нет, и вот сегодня уже есть ответ. И вам этот ответ не понравится.

Да когда он уже сдохнет, тварь....

Аттракцион невиданной щедрости... потихоньку и подведут страну-что наш чебурнет работает лучше, чем мировые сети интернета...

Будем жить в кромешной нищете и без мирового интернета.

На этот интернет будем талоны в ЖЭКе получать или каждый месяц через МАХ будут карточку лояльности присылать?

Мастера-Конструкторы, сделайте невозможным управление всякими леталками по интернету, и вопрос отключениями будет решен.

Сказка о Глобусе, который замедлил свой бег
В одном мире, где люди всё чаще смотрели в телефоны, а не на звёзды, случилась беда. Земля стала вращаться медленнее. Не так, чтобы дни стали длиннее, — иначе, дни стали пустее. Утро не встречало рассветом, вечер не провожал закатом. Время текло, но в нём не было жизни.
Учёные измеряли, астрономы считали, правители собирали советы. Никто не мог понять, в чём дело. А дело было в том, что огромный Глобус, на котором держалась ось мира, перестали крутить. Его крутили люди. Каждый добрый поступок, каждая улыбка, каждое «спасибо», сказанное от сердца, каждое объятие, каждая прощённая обида — всё это были руки, которые касались Глобуса и разгоняли его.
А когда люди перестали замечать друг друга, когда добро стало механическим, а внимание — фальшивым, Глобус замедлился.
И тогда маленькая девочка, которую звали Аля, пошла искать, куда пропало вращение. Она обошла весь дом, весь двор, весь город. Никто не знал. Но один старый библиотекарь сказал ей:
— Есть в городе башня, где хранится Глобус. Но войти туда может только тот, кто не боится, что его увидят смешным. Кто готов крутить без гарантий. Кто верит, что один маленький шаг меняет всё.
Аля не поняла всех слов, но поняла главное: она не боится. И пошла.
Башня оказалась старой, с винтовой лестницей, ступени которой помнили шаги тех, кто когда-то верил в чудеса. Наверху, в круглом зале, на постаменте из лунного камня, стоял Глобус. Он был огромным, сияющим, но… неподвижным. Ни одно облачко на нём не двигалось, ни одна река не текла, ни один ветер не дул.
Аля подошла, положила ладони на Глобус и попыталась его крутануть. Ни с места.
— Тяжёлый, — прошептала она.
И тут из тени вышел Старик. Не страшный, не злой — уставший. Это был Смотритель Глобуса.
— Ты не сможешь его раскрутить одна, — сказал он. — Этот Глобус вращается от усилий многих. Когда-то его крутили миллионы. А теперь его крутят единицы.
— А что же делать? — спросила Аля.
— Звать. Не криком — сердцем. Вернуть людям память о том, что каждый их добрый поступок — это касание Глобуса. И тогда он начнёт вращаться быстрее. А когда разгонится — сам понесёт тепло по всей земле.
Аля не стала долго думать. Она выбежала на балкон башни и крикнула:
— Эй! Люди! Нам нужна ваша помощь! Глобус остановился! Давайте крутить его вместе!
Сначала никто не услышал. Потом кто-то поднял голову. Потом кто-то улыбнулся. Потом кто-то обнял соседа. Потом кто-то сказал «спасибо» продавщице в булочной. Потом кто-то простил старую обиду. Потом кто-то просто посидел в тишине и подумал о хорошем.
Каждый такой поступок был невидимой рукой, которая касалась Глобуса. И Глобус дрогнул. Сначала чуть-чуть, потом сильнее, потом завертелся, засверкал, запел.
Аля смотрела, как Глобус набирает скорость. На его поверхности оживали города, расцветали сады, таяли льды, где надо, и крепли там, где надо. Ветер нёс облака, и облака проливались дождём над теми, кто ждал влаги.
Она поняла: Глобус — это не модель Земли. Это сама Земля в миниатюре. А они все — и взрослые, и дети, и старики — это руки, которые её крутят. Невидимые нити добра тянутся от каждого сердца и вращают планету.
Она вернулась домой. Мир не изменился в одночасье, но внутри у неё поселилась уверенность: если когда-нибудь Глобус снова замедлится, она вспомнит, что делать. Звать. Не криком — сердцем. И люди откликнутся.
И Глобус будет крутиться. И жизнь будет продолжаться.
P.s.Ты когда-нибудь чувствовал, что мир застыл? Что дни похожи один на другой, а надежды тают? Это не мир застыл — это мы перестали его крутить. Перестали замечать друг друга, перестали делать добрые дела без повода, перестали улыбаться просто так.
Но Глобус можно раскрутить снова. Одним «спасибо», одной улыбкой, одним прощённым обидчиком. Мир — это не территория за окном. Это территория между нашими сердцами. И она вращается, пока мы не забываем о ней.
Давайте раскрутим Глобус вместе. Каждый день. Каждым добрым словом. Каждой тихой поддержкой. И тогда даже самая дальняя точка земли станет чуточку ближе.
С верой в наше общее вращение

Самое любопытное в этой истории даже не список «важнейших сервисов», а то, что отключения интернета уже обсуждаются как что-то привычное и требующее отдельной настройки. Вместо вопроса «как избежать ограничений» обсуждается вопрос «что оставить работать во время ограничений». И когда начинают говорить про «белые списки», у многих возникает ощущение, что людям постепенно предлагают привыкнуть к интернету, где доступно только то, что заранее разрешено. Госуслуги и платежи, конечно, должны работать всегда. Но для многих интернет — это ещё работа, общение, новости и доступ к информации. Поэтому тревогу вызывает не сам список сервисов, а то, что ограничения всё чаще становятся новой нормой.