В 8 лет я видела, как убили мою маму. Убийцы гуляют на свободе. А я теперь работаю в их доме горничной.
Я не разговаривала 15 лет.
Врачи говорили — психогенный мутизм. Я всё понимала, слышала, чувствовала, но не могла произнести ни звука. Как будто кто-то вырвал мне голосовые связки в ту самую ночь.
Ту ночь я помню в деталях. Мне было 8. Я проснулась от шума на кухне. Спустилась по лестнице и увидела маму на полу. Она лежала в луже крови. Надо мной стояли двое: её муж Глеб и наша няня Надя.
Они считали деньги. Мамины деньги.
Глеб обернулся, увидел меня. Я хотела закричать, но звук застрял в горле. Никогда не забуду его взгляд — спокойный, почти скучающий. Он сказал няне: «Ребёнок не опасен. Немая — значит, немая».
Они оставили меня стоять над маминым телом и ушли.
Я так и не смогла ничего рассказать. Следователи, психологи, опека — я смотрела на них пустыми глазами и молчала. Меня отправили в детдом. А Глеб с Надей остались на свободе.
Прошло 15 лет.
Я выросла. Научилась жить с тишиной внутри. Но однажды я увидела в журнале фотографию.
Надя. Теперь она Надежда Мартынова. Жена известного коллекционера. У неё свой дом, своя жизнь, своя семья. И сын — Дмитрий, мой ровесник.
Я смотрела на её улыбающееся лицо и впервые за 15 лет почувствовала, как внутри закипает голос. Не звук. Желание. Желание войти в её дом и посмотреть в глаза.
Я устроилась к ним горничной. По знакомству, через агентство. Новое лицо, новая биография, новая я.
Сегодня мой первый рабочий день.
Большой дом, антикварная мебель, дорогие картины. Хозяйка встречает меня в холле, улыбается той же улыбкой, что и в ту ночь.
— Добро пожаловать, Лиза, — говорит она. — Мы очень рады.
Я киваю. Молчу.
Она не знает, что я та самая немая девочка. Что я помню всё. Что я пришла не убирать.
Из гостиной выходит молодой человек. Её сын, Дмитрий. Смотрит на меня, задерживает взгляд.
— Мы знакомы? — спрашивает он.
Я качаю головой.
Он пожимает плечами и уходит. А я стою в холле и сжимаю тряпку так, что кости хрустят.
Надя протягивает мне список дел. Её руки в кольцах, на пальце — мамин перстень. Я узнала его сразу. С сапфиром и маленькой царапиной на ободке. Она носила его 15 лет.
— Что-то не так? — спрашивает она, заметив мой взгляд.
Я поднимаю глаза.
И впервые за 15 лет открываю рот и..
Читать продолжение тут - https://vk.cc/cUowEV
Я не разговаривала 15 лет.
Врачи говорили — психогенный мутизм. Я всё понимала, слышала, чувствовала, но не могла произнести ни звука. Как будто кто-то вырвал мне голосовые связки в ту самую ночь.
Ту ночь я помню в деталях. Мне было 8. Я проснулась от шума на кухне. Спустилась по лестнице и увидела маму на полу. Она лежала в луже крови. Надо мной стояли двое: её муж Глеб и наша няня Надя.
Они считали деньги. Мамины деньги.
Глеб обернулся, увидел меня. Я хотела закричать, но звук застрял в горле. Никогда не забуду его взгляд — спокойный, почти скучающий. Он сказал няне: «Ребёнок не опасен. Немая — значит, немая».
Они оставили меня стоять над маминым телом и ушли.
Я так и не смогла ничего рассказать. Следователи, психологи, опека — я смотрела на них пустыми глазами и молчала. Меня отправили в детдом. А Глеб с Надей остались на свободе.
Прошло 15 лет.
Я выросла. Научилась жить с тишиной внутри. Но однажды я увидела в журнале фотографию.
Надя. Теперь она Надежда Мартынова. Жена известного коллекционера. У неё свой дом, своя жизнь, своя семья. И сын — Дмитрий, мой ровесник.
Я смотрела на её улыбающееся лицо и впервые за 15 лет почувствовала, как внутри закипает голос. Не звук. Желание. Желание войти в её дом и посмотреть в глаза.
Я устроилась к ним горничной. По знакомству, через агентство. Новое лицо, новая биография, новая я.
Сегодня мой первый рабочий день.
Большой дом, антикварная мебель, дорогие картины. Хозяйка встречает меня в холле, улыбается той же улыбкой, что и в ту ночь.
— Добро пожаловать, Лиза, — говорит она. — Мы очень рады.
Я киваю. Молчу.
Она не знает, что я та самая немая девочка. Что я помню всё. Что я пришла не убирать.
Из гостиной выходит молодой человек. Её сын, Дмитрий. Смотрит на меня, задерживает взгляд.
— Мы знакомы? — спрашивает он.
Я качаю головой.
Он пожимает плечами и уходит. А я стою в холле и сжимаю тряпку так, что кости хрустят.
Надя протягивает мне список дел. Её руки в кольцах, на пальце — мамин перстень. Я узнала его сразу. С сапфиром и маленькой царапиной на ободке. Она носила его 15 лет.
— Что-то не так? — спрашивает она, заметив мой взгляд.
Я поднимаю глаза.
И впервые за 15 лет открываю рот и..
Читать продолжение тут - https://vk.cc/cUowEV
Комментарии к этому посту не найдены. Прокомментируйте первым!