«Сынок, до завтра!» — эти слова стали последними. Ему было всего 18...
Кирилл только отметил совершеннолетие. Строил планы, мечтал об армии, работал с малых лет, чтобы не быть обузой для семьи. Мама в тот вечер убегала на смену и бросила на ходу: «До завтра!» Она не знала, что завтра уже не будет.
Той ночью Кирилл с другом ехали по трассе и заметили человека прямо на проезжей части. Многие бы проехали мимо. Но не Кирилл. Они развернулись — просто спросить, нужна ли помощь. В ответ — мат, оскорбления. А потом блеснул нож.
Удар в бедро оказался смертельным. Друг мчал в больницу, но Кирилл угасал на заднем сиденье. Не доехали. Он умер в машине, ему было восемнадцать.
Мама узнала утром. Средний брат до сих пор плачет по ночам. А убийца на суде сказал ей в лицо: «Нечего было твоему сыну по ночам ездить».
На днях ему дали 12 лет. А Кириллу уже ничего не вернуть.
Кирилл только отметил совершеннолетие. Строил планы, мечтал об армии, работал с малых лет, чтобы не быть обузой для семьи. Мама в тот вечер убегала на смену и бросила на ходу: «До завтра!» Она не знала, что завтра уже не будет.
Той ночью Кирилл с другом ехали по трассе и заметили человека прямо на проезжей части. Многие бы проехали мимо. Но не Кирилл. Они развернулись — просто спросить, нужна ли помощь. В ответ — мат, оскорбления. А потом блеснул нож.
Удар в бедро оказался смертельным. Друг мчал в больницу, но Кирилл угасал на заднем сиденье. Не доехали. Он умер в машине, ему было восемнадцать.
Мама узнала утром. Средний брат до сих пор плачет по ночам. А убийца на суде сказал ей в лицо: «Нечего было твоему сыну по ночам ездить».
На днях ему дали 12 лет. А Кириллу уже ничего не вернуть.

Татьяна Иванова