Я работаю участковым педиатром уже десять лет. Привыкла ко всему: к крикливым мамашам, к вечно простуженным детям, к отказам от прививок. Но этот случай выбил меня из колеи до сих пор.
Вызов на дом поступил стандартный: "Ребенок температурит, горло красное". Адрес — новый коттеджный поселок за городом, там богачи живут. Я собрала сумку и поехала.
Дом — сказка: трёхэтажный, с колоннами, дорогие машины во дворе. Открывает дверь мужчина лет сорока пяти, холёный, в дорогом костюме, хотя дома. Проводит в гостиную.
— Дочка приболела, — говорит. — Вы уж посмотрите её получше. Она у нас единственная, мы её очень бережём.
Я поднялась на второй этаж. Комната как из журнала: розовые обои, куклы, игрушки. На кровати сидит девочка. Лет тринадцать-четырнадцать. И я снова чуть не споткнулась на пороге.
Девочка была одета... ну, не как подросток дома с температурой. Короткий шёлковый халатик, волосы уложены, на лице косметика, хоть и бледная. На тумбочке — открытая коробка с серьгами, явно не детскими, с бриллиантами.
— Здравствуй, — говорю. — Я врач. Что у тебя болит?
Она смотрит исподлобья.
— Горло. И голова.
Я села рядом. Стала слушать, смотреть зев. Температура 37.8, обычная простуда. Потом попросила раздеться до пояса, чтобы послушать лёгкие.
Она стянула халатик. У меня внутри всё оборвалось.
На шее — засосы. Старые и свежие. На ключицах — синяки, похожие на следы пальцев. И странные ссадины на запястьях.
— Катя, — спросила я как можно спокойнее, — откуда у тебя это?
Она отдёрнула халат, запахнулась.
— Ниоткуда. Я неуклюжая. В школе подралась с девочками.
— Катя, ты можешь мне рассказать правду. Я врач, меня никто не подслушивает. Тебя кто-то обижает?
Она молчала. Потом в глазах заблестели слёзы.
— Вы уедете и всё забудете. Как все.
— Я не забуду.
— Папа говорит, что если я кому-то расскажу, меня отправят в интернат. А маму посадят. Потому что у нас долги и без этих людей мы не выживем.
Я похолодела.
— Каких людей?
Она достала телефон, трясущимися руками показала фото. Там была она, в вечернем платье, накрашенная, рядом мужчина лет шестидесяти. Рука у него на её талии. На заднем плане — ресторан, дорогая обстановка.
— Это дядя Витя. Он друг папы. Приезжает раз в неделю. Говорит, я его маленькая принцесса. Дарит подарки. А потом мы остаёмся одни, и он говорит, что я должна быть хорошей девочкой и никому не рассказывать про наши игры. А если расскажу — папу убьют.
У меня сердце остановилось.
— Катя, сколько тебе лет?
— Тринадцать. Ему пятьдесят девять.
Я сжала её руку.
— Твоя мама знает?
— Она делает вид, что не знает. Папа сказал ей, что дядя Витя просто помогает нам деньгами, а я с ним дружу, чтобы он не отказывал. Но она же видит подарки, видит, как я прихожу... Она просто плачет по ночам, а утром улыбается и говорит, что надо терпеть, что это временно.
Я не знала, что делать. Вызвать полицию? Но если девочку запугали, она откажется от своих слов. И меня же и обвинят.
Я сказала:
— Катя, я сейчас уйду. Но я оставлю тебе свою карточку. Если что-то случится или ты захочешь поговорить — звони в любое время. Я приеду.
Она кивнула и спрятала карточку под подушку.
Я ушла. Всю ночь не спала. А утром мне позвонили.
Номер незнакомый. Мужской голос:
— Вы вчера были у Кати?
— Да, я врач.
— Очень хорошо. Катя рассказала нам, что вы её расспрашивали про личную жизнь. Мы, знаете ли, очень дорожим нашей семьёй и не хотим, чтобы кто-то лез в наши дела. Катя — трудный подросток, она фантазёрка, любит придумывать истории. Мы её лечим у психолога. Если вы ещё раз придёте или кому-то расскажете про свои "догадки", мы подадим на вас в суд за клевету и вмешательство в частную жизнь. У нас хорошие адвокаты. Вы меня поняли?
— Поняла, — ответила я.
Трубку бросили. Я просидела полчаса, глядя в стену. Потом набрала номер Кати. Телефон был отключён.
Через неделю я поехала в тот посёлок снова, под предлогом патронажа. Мне открыла домработница.
— Катя уехала. В санаторий, с папой. Надолго.
— А когда вернётся?
— Не знаю. Вам лучше не приезжать больше.
Я ушла. А через месяц мне пришло письмо по почте. Без обратного адреса. Внутри — фотография. Катя, в красивом платье, стоит на фоне моря. Улыбается. Рядом тот самый "дядя Витя", обнимает её за плечи. Сзади — шикарная яхта. И надпись на обороте детским почерком:
"Не ищите меня. Я теперь далеко. И меня теперь зовут не Катя. Мне сказали, что у меня новая жизнь и новое имя. Скоро мы улетаем в другую страну. Дядя Витя говорит, что там я буду его женой, там можно. Я не знаю, что делать. Если вы это читаете — значит, я смогла отправить письмо. Помогите. Я в...
Читать продолжениe тут - vk.cc/cUkSjx
Вызов на дом поступил стандартный: "Ребенок температурит, горло красное". Адрес — новый коттеджный поселок за городом, там богачи живут. Я собрала сумку и поехала.
Дом — сказка: трёхэтажный, с колоннами, дорогие машины во дворе. Открывает дверь мужчина лет сорока пяти, холёный, в дорогом костюме, хотя дома. Проводит в гостиную.
— Дочка приболела, — говорит. — Вы уж посмотрите её получше. Она у нас единственная, мы её очень бережём.
Я поднялась на второй этаж. Комната как из журнала: розовые обои, куклы, игрушки. На кровати сидит девочка. Лет тринадцать-четырнадцать. И я снова чуть не споткнулась на пороге.
Девочка была одета... ну, не как подросток дома с температурой. Короткий шёлковый халатик, волосы уложены, на лице косметика, хоть и бледная. На тумбочке — открытая коробка с серьгами, явно не детскими, с бриллиантами.
— Здравствуй, — говорю. — Я врач. Что у тебя болит?
Она смотрит исподлобья.
— Горло. И голова.
Я села рядом. Стала слушать, смотреть зев. Температура 37.8, обычная простуда. Потом попросила раздеться до пояса, чтобы послушать лёгкие.
Она стянула халатик. У меня внутри всё оборвалось.
На шее — засосы. Старые и свежие. На ключицах — синяки, похожие на следы пальцев. И странные ссадины на запястьях.
— Катя, — спросила я как можно спокойнее, — откуда у тебя это?
Она отдёрнула халат, запахнулась.
— Ниоткуда. Я неуклюжая. В школе подралась с девочками.
— Катя, ты можешь мне рассказать правду. Я врач, меня никто не подслушивает. Тебя кто-то обижает?
Она молчала. Потом в глазах заблестели слёзы.
— Вы уедете и всё забудете. Как все.
— Я не забуду.
— Папа говорит, что если я кому-то расскажу, меня отправят в интернат. А маму посадят. Потому что у нас долги и без этих людей мы не выживем.
Я похолодела.
— Каких людей?
Она достала телефон, трясущимися руками показала фото. Там была она, в вечернем платье, накрашенная, рядом мужчина лет шестидесяти. Рука у него на её талии. На заднем плане — ресторан, дорогая обстановка.
— Это дядя Витя. Он друг папы. Приезжает раз в неделю. Говорит, я его маленькая принцесса. Дарит подарки. А потом мы остаёмся одни, и он говорит, что я должна быть хорошей девочкой и никому не рассказывать про наши игры. А если расскажу — папу убьют.
У меня сердце остановилось.
— Катя, сколько тебе лет?
— Тринадцать. Ему пятьдесят девять.
Я сжала её руку.
— Твоя мама знает?
— Она делает вид, что не знает. Папа сказал ей, что дядя Витя просто помогает нам деньгами, а я с ним дружу, чтобы он не отказывал. Но она же видит подарки, видит, как я прихожу... Она просто плачет по ночам, а утром улыбается и говорит, что надо терпеть, что это временно.
Я не знала, что делать. Вызвать полицию? Но если девочку запугали, она откажется от своих слов. И меня же и обвинят.
Я сказала:
— Катя, я сейчас уйду. Но я оставлю тебе свою карточку. Если что-то случится или ты захочешь поговорить — звони в любое время. Я приеду.
Она кивнула и спрятала карточку под подушку.
Я ушла. Всю ночь не спала. А утром мне позвонили.
Номер незнакомый. Мужской голос:
— Вы вчера были у Кати?
— Да, я врач.
— Очень хорошо. Катя рассказала нам, что вы её расспрашивали про личную жизнь. Мы, знаете ли, очень дорожим нашей семьёй и не хотим, чтобы кто-то лез в наши дела. Катя — трудный подросток, она фантазёрка, любит придумывать истории. Мы её лечим у психолога. Если вы ещё раз придёте или кому-то расскажете про свои "догадки", мы подадим на вас в суд за клевету и вмешательство в частную жизнь. У нас хорошие адвокаты. Вы меня поняли?
— Поняла, — ответила я.
Трубку бросили. Я просидела полчаса, глядя в стену. Потом набрала номер Кати. Телефон был отключён.
Через неделю я поехала в тот посёлок снова, под предлогом патронажа. Мне открыла домработница.
— Катя уехала. В санаторий, с папой. Надолго.
— А когда вернётся?
— Не знаю. Вам лучше не приезжать больше.
Я ушла. А через месяц мне пришло письмо по почте. Без обратного адреса. Внутри — фотография. Катя, в красивом платье, стоит на фоне моря. Улыбается. Рядом тот самый "дядя Витя", обнимает её за плечи. Сзади — шикарная яхта. И надпись на обороте детским почерком:
"Не ищите меня. Я теперь далеко. И меня теперь зовут не Катя. Мне сказали, что у меня новая жизнь и новое имя. Скоро мы улетаем в другую страну. Дядя Витя говорит, что там я буду его женой, там можно. Я не знаю, что делать. Если вы это читаете — значит, я смогла отправить письмо. Помогите. Я в...
Читать продолжениe тут - vk.cc/cUkSjx
Комментарии к этому посту не найдены. Прокомментируйте первым!