Моя мама после тридцати лет превратилась в интроверта. Да еще какого! Из всех подруг всего одна осталась — моя крестная. И с той виделись не чаще пары раз в год. Мама будто бы совсем не любила общаться. Ей ближе было одиночество, книги, фильмы… И из дома выходить лишний раз она тоже не сильно любила.
Будучи подростком, я маму совсем не понимала, мол, как можно быть таким сычем?! Надо же с друзьями общаться и видеться! Вот только теперь, с возрастом, я и сама стала такой. Меня силком из дома не вытащить. Обязанность встречаться с друзьями стала вызывать глухое раздражение. Порой буквально силой себя заставляю. А чаще мечтаю, чтобы меня никто не трогал. Книги, фильмы, интернет… и больше ничего не надо. Да и друзья уже почти все разбежались. С теми, кто остался, видимся очень редко. Но и эти нечастые встречи для меня редко когда по-настоящему в радость. Я ощущаю себя будто бы колоссально уставшей от людей. И да, теперь отлично понимаю маму. Как жаль, что нельзя просто залечь на дно. Социальные обязанности напрягают…
Будучи подростком, я маму совсем не понимала, мол, как можно быть таким сычем?! Надо же с друзьями общаться и видеться! Вот только теперь, с возрастом, я и сама стала такой. Меня силком из дома не вытащить. Обязанность встречаться с друзьями стала вызывать глухое раздражение. Порой буквально силой себя заставляю. А чаще мечтаю, чтобы меня никто не трогал. Книги, фильмы, интернет… и больше ничего не надо. Да и друзья уже почти все разбежались. С теми, кто остался, видимся очень редко. Но и эти нечастые встречи для меня редко когда по-настоящему в радость. Я ощущаю себя будто бы колоссально уставшей от людей. И да, теперь отлично понимаю маму. Как жаль, что нельзя просто залечь на дно. Социальные обязанности напрягают…

Елена Александровна
Дмитрий Сварщик